Убийства мальчиков-посыльных

Не стоит обижаться на то, что жизнь имеет свои тайны. Ибо эти тайны и делают жизнь прекрасной, придают ей ценность и смысл.

Нет чувства, которое нельзя было бы скрыть, скрыть можно только бесчувственность. Что может быть легче — прятать то, чего не существует?

Больше всего на свете я не люблю, когда мое счастье начинает зависеть от кого-то другого.

«Забудьте обо всех этих психологических теориях, утверждающих, будто женщины всегда ищут мужчин, похожих на своих отцов. На самом деле женщины влюбляются в своих еще не рожденных детей и ищут всегда именно их.»

Почему-то страшные, грустные сны всегда запоминаются лучше. Как будто мало им терзать нас ночами — и днем они продолжают крутиться в памяти вновь и вновь, как старый фильм. А хорошие сны запоминаются реже всего, хотя от них делается легко на сердце и мы просыпаемся счастливыми — но вспомнить их не можем.

Ох уж эта моя страсть к сапогам! Но разве мы не живем до тех пор, пока живы наши страсти?

Пусть жизнь течет мимо своим чередом. Если пытаться вникнуть во все, что происходит или происходило, то процесс затянется до бесконечности. Все воды времени нахлынут на нас. И тут можно или захлебнуться и погибнуть, или оказаться в открытом море. А в открытом море обычно сложно, а пути обратно нет.

— Замечательно, сударь. У вас есть шоколадка? Если вы сегодня и ее захватили с собой, то — не поверите — вы начнете мне нравиться. Да, вы начнете мне нравиться, хотя это я вопреки самому себе говорю.

— Вот это и есть настоящая любовь! — захохотал он. — Любовь — это то, что чувствуешь вопреки самому себе. А остальное — проблемы равностороннего треугольника.

Разговаривать с ним было все равно, что идти по полю, заминированному хохотом. Совершенно невозможно догадаться, когда, после каких слов он начнет лопаться от смеха.