
накрывшись пледом, у камина)
dashastrogaya
- 490 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Внезапно мне понравилось. Несмотря на малый объем,несмотря на сумбурность повествования, рассказ оказался очень... правильным и ёмким.
Главная героиня одинокая старушка преклонного возраста, живущая в коммунальной квартире. В молодости она была красавицей, трижды выходила замуж, но последний брак оказался неудачным. И был в ее жизни особый мужчина, звавший переехать к нему. Но несмотря на большое чувство она испугалась и так и не решилась уйти от мужа, а потом сожалела об этом до самой смерти.
Оценка 10 из 10

Совершенно потрясающий рассказ! Я не ожидала от Татьяны Толстой такой глубокой лирики. Понятно, что она не может без своей желчи и даже тут придумала жестокую шутку с несчастной, но всё равно произведение действительно сильное по трагичности и глубине. Обязательно прочтите! "Кысь" после, сначала "Соню".

Только что прочитала о "Черном квадрате" Малевича. Я не знала об этих фактах. О первой выставке, о значении квадрата. Только иногда могла хмыкнуть в сторону "Квадрата", мол: ффф, "картина"! Еще чего. Но ведь за это платят деньги. Огромные. За что??? За смерть. За смерть искусства? Что после "Квадрата" его уже нет? Всё сожрал квадрат? Татьяна Толстая пишет о "квадрате" Льва Николаевича Толстого. Немножко. Впрочем, и о Малевиче не так уж много. Но как мощно! Почитайте, не буду рассказывать. Мурашки от такого описания. Квадрат=смерть? Вершина? Ноль? Почему он, пес его возьми, так притягивает к себе? Читайте. Там всего-ничего текста. Но как явно ты его(квадрат) ощущаешь!
Браво, Татьяна Никитична. Такого объяснения странной работы странного художника, наверное, я и ждала. Спасибо.
Здесь и здесь можно послушать о Черном квадрате и не только.

Разговор о Боге либо так бесконечно сложен, что начинать его страшно, либо, напротив, очень прост: если ты хочешь, чтобы Бог был — он есть. Если не хочешь — нет. Он есть все, включая нас, а для нас он, в первую очередь, и есть мы сами. Бог не навязывается нам, — это его искаженный, ложный образ навязывают нам другие люди, — он просто тихо, как вода, стоит в нас. Ища его, мы ищем себя, отрицая его, мы отрицаем себя, глумясь над ним, мы глумимся над собой, — выбор за нами. Дегуманизация и десакрализация — одно и то же.

О блаженное одиночество! Одиночество ест со сковородки, выуживает холодную котлету из помутневшей литровой банки, заваривает чай в кружке – ну и что? Покой и воля!

Люди любят новое – надо придумать новое; люди любят возмущаться – надо их возмутить; люди равнодушны – надо их эпатировать: подсунуть под нос вонючее, оскорбительное, коробящее. Если ударить человека палкой по спине – он обернется; тут-то и надо плюнуть ему в лицо, а потом непременно взять за это деньги, иначе это не искусство; если же человек возмущенно завопит, то надо объявить его идиотом и пояснить, что искусство заключается в сообщении о том, что искусство умерло, повторяйте за мной; умерло, умерло, умерло. Бог умер, Бог никогда не рождался, Бога надо потоптать, Бог вас ненавидит, Бог – слепой идиот, Бог – это торгаш, Бог – это Дьявол. Искусство умерло, вы – тоже, ха-ха, платите деньги, вот вам за них кусок дерьма, это – настоящее, это – темное, плотное, здешнее, держите крепче. Нет и никогда не было «любовного и нежного», ни света, ни полета, ни просвета в облаках, ни проблеска во тьме, ни снов, ни обещаний. Жизнь есть смерть, смерть здесь, смерть сразу.














Другие издания


