Цитаты из книги L'Insoutenable légèreté de l'être

Она пришла к нему, чтобы спастись от материнского мира, где все тела были одинаковы. Она пришла к нему, чтобы ее тело стало исключительным и незаменимым. А он сейчас снова поставил знак равенства между нею и другими: он целует всех одинаково, ласкает одинаково, не делает никакой, ну никакой разницы между телом Терезы и другими телами. Тем самым он послал ее обратно в мир, от которого она хотела спастись. Он послал ее маршировать голой с другими голыми женщинами.

...как самая вульгарная баба, которая хочет ранить, и знает как..

Сын Сталина отдал жизнь из-за говна. Но смерть из-за говна не лишена смысла. Немцы, жертвовавшие жизнью ради того, чтобы расширить территорию своей империи на восток, русские, умиравшие ради того, чтобы могущество их отечества простёрлось дальше на запад - да, эти умирали ради нелепости, их смерть была лишена смысла и какой-либо правомерности. Напротив, смерть сына Сталина посреди всеобщей нелепости войны была единственной метафизической смертью.

Половина его знакомых эмигрировала, а из той половины, что осталась, ещё половина умерла. Этот факт не будет зафиксирован ни одним историком: годы после русского вторжения были периодом похорон; частота смертей была несравнимо выше, чем когда-либо. Я не говорю лишь о случаях (скорее редких), когда люди были затравлены до смерти <...> умирали и те, кого никто не преследовал открыто. Безнадёжность, что овладела страной, проникала через души к телам и сокрушала их.

Нет никакой заслуги в том, чтобы хорошо относиться к другому человеку.

Те, кто борется против так называемых тоталитарных режимов, едва ли могут бороться вопросами и сомнениями. Им тоже нужны уверенность и простые истины, которые были бы доступны как можно большему числу людей и вызывали бы коллективные слезы.

Когда человек сталкивается с превосходящей силой, он всегда слаб.

Величие человека мы усматриваем в том, что он несет свою судьбу, как нес Атлант на своих плечах свод небесный.

От тех, кто считает коммунистические режимы в Центральной Европе исключительно делом рук преступников, ускользает основная истина: преступные режимы были созданы не преступниками, а энтузиастами, убежденными, что открыли единственную дорогу в рай. И эту дорогу они так доблестно защищали, что обрекли на смерть многих людей. Однако со временем выяснилось, что никакого рая нет и в помине, и так энтузиасты оказались убийцами.

Он вспомнил знаменитый миф из Платонова «Мира»: люди сначала были андрогинами, и Бог разделил их на две половинки, которые с тех пор блуждают по свету и ищут друг друга. Любовь — это мечта найти затерянную половину нас самих.

Уже в ту минуту, когда она предала отца, жизнь открылась перед ней долгой дорогой предательств, и каждое новое предательство влекло ее как порок и как победа.

Жить для Сабины значит — видеть. Видение ограничено двумя границами: сильным слепящим светом и полной тьмой.

Мать без устали объясняла Терезе, что быть матерью — значит всем жертвовать. Ее слова звучали убедительно, ибо за ними стоял опыт женщины, утратившей все ради своего ребенка. Тереза слушала и верила, что самая большая ценность в жизни — материнство и что оно при этом — великая жертва. Если материнство — воплощенная Жертва, тогда удел дочери — олицетворять Вину, которую никогда нельзя искупить

В мире вечного возвращения на всяком поступке лежит тяжесть невыносимой ответственности. Это причина, по которой Ницше назвал идею вечного возвращения самым тяжким бременем.