Дух любви. Прощай, молодость

Возможность собственными глазами лицезреть доказательства своего богатства, собственными руками прикоснуться к этому символу власти приводила Филиппа Кумбе в экстаз;

Конечно, вам этого не понять. Как вы можете судить о ее чувствах?

Знаю, вам это покажется странным, но ей нельзя запретить привязаться к кому-то еще.

Терпеть не могу, когда люди ни с того ни с сего делают всякие выводы. Это гадко.

Хороша жизнь, когда ты свободна.

Наверное, люди так долго его боялись, что он стал чем-то вроде легенды.

- Они [письма] адресованы тому, кто уже мертв, кто умер двадцать пять лет назад.
– Я знаю.
– Вот как? У вас привычка читать письма покойников?
Дженифер отвернулась, из глаз у нее снова брызнули слезы.
– У меня больше никогда не возникнет такого желания. В них столько горя, что лучше бы я не знала правды.

Он отвергал малейший намек на проявление слабости.

У нас нет времени на модных молодых леди, которые метят на наследство неприятных старых джентльменов.

В конторе она неким таинственным образом напугала старика, пошатнула его веру в собственное могущество, и теперь он хочет (не из симпатии к ней, а ради себя самого) загладить свою вину перед дочерью Кристофера и внучкой Джозефа на тот случай, если легенда о жизни после смерти не лишена основания.

С какой стати позволять ему чувствовать полную безнаказанность только потому, что он старик и ни у кого не хватает смелости выступить против него?

Если мы хотим видеть Дженифер замужем, Берта, то, должна признаться, она не с того начинает. Ни одному благовоспитанному мужчине не придет в голову просить руки девушки, которая демонстрирует такую осведомленность в интимной стороне жизни. Он сразу почувствует к ней антипатию и заподозрит все что угодно.

- Вчера вечером она была весьма фамильярна с мистером Таптоном. Я наблюдала за ней.
– Ах, мама! Они всего-навсего разговаривали о коневодстве. Вполне безобидная тема.
– Безобидная? Рада, что ты так думаешь. Я же полагаю, что это весьма интимный предмет, особенно когда его обсуждают особы противоположного пола. Никогда не знаешь, до чего договоришься. Мужчина не упустит случая поиграть словами и наговорить двусмысленностей.

У людей создается впечатление, что она над ними смеется. Впрочем, и с теми, кого она знает, происходит то же самое.

В школе она проявляла усердие, когда имела к тому склонность, но всегда оставалась равнодушной к занятиям, словно получение образования было для нее не более чем способом времяпрепровождения.

Дженифер казалось, что война дала взрослым новое интересное занятие; они получили возможность строить из себя важных особ и, произнося самые серьезные слова, в глубине души радовались этому.

– Девочка избалована, – объявила она. – Чрезмерно избалована, и, полагаю, отцом. Впрочем, чего еще можно было ожидать? – Она пожала своими могучими плечами и усмехнулась.

Думаешь, что сможешь тянуть эту лямку работать не покладая рук без всякой надежды на повышение, да еще в Лондоне, где таких юнцов, как ты, пруд пруди?

Впредь Дженифер всегда пользовалась своей «робостью» как орудием защиты; она заметила, что если плотно закрыть рот и смотреть в пол, то никто не будет обращать на нее внимания, и она сможет свободно предаваться своим мыслям.

Теперь он понимал, что в том прошедшем далеко узостью взглядов отличался именно он, а не окружавшие его люди и что, забывая о себе и наблюдая жизнь людей, он открыл внутренний источник счастья, который был ему дотоле неведом.