Тайна "Голубого поезда". Лощина. Рассказы

Некоторые вещи еще не существуют, но уже отбрасывают тени!

О молодости всегда вспоминаешь как о лучшей поре жизни.

Граф выглядел настолько аристократично, что казалось чистой ересью вспоминать о его отце, торговавшем хлебом и фуражом в Нанте, хотя это и соответствовало действительности. Глядя на этого человека, можно было поклясться, что его многочисленные предки погибли на гильотине во время Французской революции.

Когда девушкам говорят, что у молодого человека скверная репутация, это... это их только подстегивает!

Нервозность, желание сделать все правильно постоянно приводили к неудаче, ее движения становились суетливыми, она слишком сильно или, наоборот, слишком слабо нажимала на акселератор, а педаль сцепления выжимала так неловко и поспешно, что двигатель буквально вопил в знак протеста.

Скульптура – не то, что выбирают, она сама выбирает тебя. Преследует, мучит, изводит вконец, так что рано или поздно ты должен поладить с ней. Тогда на время наступит покой. До тех пор, пока все опять не начнется сначала.

Молодость – пора ошибок, и для обычного человека они бесследно проходят вместе с нею.

«Да, – подумала она, – это и есть отчаяние. Холод… бесконечный холод и одиночество». До сих пор она не знала, что отчаяние – это холод. Отчаяние представлялось Мидж чем-то горячим, страстным, даже неистовым. Здесь было совсем другое. Это отчаяние – полнейший мрак, холод и одиночество. Грех отчаяния, о котором говорят священники, это леденящий грех, когда человек отторгнут от теплых, живительных контактов с людьми

«И чаще всего, – подумал он с унынием, – меня раздражало то, что она была права».