Arthur and George

Люди обычно оставляют тебя в покое либо из вежливости, либо из равнодушия.

Чтобы питать неприязнь к кому-нибудь, его надо знать. И тогда находится причина для неприязни. А затем, возможно, если вы не находите весомой причины, вы приписываете свою неприязнь какой-нибудь странности, например, цвету кожи.

Пожалуй, лучше обходиться вовсе без чего-то, чем надеяться иногда это получать.

— Да-да. Единственное, что хорошо в письме, так это угроза застрелить сержанта Робинсона.
— Это хорошо, сэр?
— Ну, может быть, не для самого сержанта Робинсона.

— В нем есть что-то странное, я это чую.
— Он три года прожил в Австралии. Из-за астмы. И, возможно, ты чуешь запах эвкалиптов.

Жизнь. Как легко все, включая и его, произносят это слово. Жизнь должна продолжаться, по инерции соглашаются все. И как ничтожно число тех, кто спрашивает, что она такое, и почему она есть, и единственная ли это жизнь или всего лишь преддверие к чему-то совсем иному.

Женишься на прямодушной - скоро начнешь маяться от тоски; женишься на притворщице - не заметишь, как из тебя веревки начнут вить. А другого выбора у мужчины, пожалуй, и нет.

Как не без разговоров? Они что дождик.

Если он предпримет какие-либо действия - он подлец. Если он всё расскажет Туи - он подлец. Если он порвёт с Джин - он подлец. Если он сделает её своей любовницей - он подлец. Если он ничего не сделает, то он всего лишь пассивный лицемерный подлец, тщетно цепляющийся за те остатки чести, которые ему доступны.

Вспоминая матушкины таланты, он умело понижал голос, затягивал свой рассказ и прерывался на самом драматическом, захватывающем эпизоде, чтобы продолжить на следующий день. Рослый и вечно голодный, за базовую единицу оплаты он принимал сдобную булочку. Но временами, умолкая в кульминационной точке, отказывался продолжать, пока не получал гонорар в размере яблока.
Так он обнаружил глубинную связь между повествованием и вознаграждением.