Цитаты из книги Something Rotten

Я запустила пятерню в остатки своей шевелюры. — Тогда… арестуйте обоих. — Поздно. Их папаша Полоний впал в настроение «была не была» и присоединился к бунту. Он тоже добавил свои поправки, и семейка перекрестила всю историю в «Трагедию о мудром и вовсе не занудном Полонии, отце благородного Лаэрта, который мстит за свою сестру, прекрасную Офелию, доведенную до безумия жестоким, кровожадным и отвратительно непочтительным Гамлетом, принцем датским». — И как оно? — С Полонием-то? Очень… многословно.

Канцлер Хоули Ган прошлым вечером официально открыл первую церемонию сожжения датских книг, предав огню восемь экземпляров «Страха и трепета». Это число несравнимо с обещанными «тридцатью или сорока тоннами». Когда канцлера попросили прокомментировать недостаток энтузиазма среди населения по поводу сожжения книг датского философа, Ган объяснил это тем, что «Кьеркегор явно куда менее популярен, чем мы считали, и это правильно. Следующим будет Ханс Кристиан Андерсен!» Сам Кьеркегор не мог дать нам никакого комментария, поскольку неосмотрительно позволил себе скончаться задолго до наших дней.

Приехав домой, мы с Гамлетом обнаружили у дверей телевизионщиков с канала «Суиндон-5». — Мисс Нонетот, — затараторил репортер, — расскажите нам, пожалуйста, где вы провели последние два года? — Без комментариев. — Можете задавать вопросы мне, — встрял Гамлет, сообразивший, что здесь он вроде как знаменитость. — А вы кто? — озадаченно спросил репортер. Я уставилась на принца, и тот помрачнел. — Я… я… ее кузен Эдди. — Прекрасно. Кузен Эдди, вы можете рассказать, где мисс Нонетот провела последние два года? — Без комментариев.

— А что тут есть? — Эспрессо, мокко, латте, белый мокко, горячий шоколад, кофе без кофеина, с кофеином, вродекофе, чтотокофе, экстракофе, голиаччино… В чем дело? Гамлет задрожал, лицо его исказилось страданием пополам с безнадежностью, а взгляд мучительно шарил по раскинувшемуся перед ним разнообразию. — Эспрессо иль латте, вот в чем вопрос, — забормотал принц, теряя остатки свободной воли, ведь я попросила беднягу сделать то, что всегда давалось ему нелегко: принять решение. — Что будет лучше в выборе напитка, — быстро продолжал он. — Взять чтотокофе или мокко выпить? Иль кружку взять и просто посидеть? Или добавить сливок? Иль не сливок? Иль бесконечный этот выбор встретить обратным действием…

— Доброе утро, — без улыбки произнес Гамлет. — Еще посмеешь сквернословить в присутствии доброй леди Гамильтон, и я вышвырну тебя отсюда и заколю кинжалом. — Что там принц говорит? — не понял святой Звлкикс. — Да, — поддержал его Джоффи, — что он сказал? — Это Courier Bold, — пояснила я, — традиционный язык Книгомирья. Он сказал, что, будучи джентльменом, не может позволить святому Звлкиксу относиться к леди Гамильтон непочтительно. — Что говорит твоя сестра? — спросил святой Звлкикс. — Она говорит, если ты еще раз наедешь на Гамлетову цыпу, он тебе нос с харей сровняет.