Цитаты из книги The Rainmaker

Мой противник — тоже человек. Он может быть легендарно удачливым судебным адвокатом, очень заслуженным и со множеством почетных степеней, и все же он просто человек.

Множество баек и россказней до экзаменов нам казались смешными, но сейчас мы не находим в них ничего комичного.

Мне потребовалось собрать все свое мужество, чтобы позвонить, а теперь я жалею, что сделал это. Но у некоторых больше мужества, чем мозгов.

После первого же экзамена в колледже мы поняли, что лучше никогда не обсуждать, как он прошел. Если потом сравнивать ответы, то бывает очень неприятно сознавать, что ты что-то упустил или не так ответил.

Этика — это то, что мне необходимо, но я устал и совсем не настроен на то, чтобы вспоминать, как тяжелы мои грехи.

Упав во всеобщем мнении, они бежали из типичного американского городка, чтобы затеряться в безвестности большого города. После выкидыша их романтическая любовь пошла на убыль, и они проснулись с жестоким осознанием того, что началась реальная жизнь.

— Понимаете, Руди, вас в колледже не учили тому, что необходимо знать. Вы знаете только свои книги, да разные теории, да возвышенные рассуждения насчет того, что юридическая практика дело джентльменское, что это почетное призвание, регулируемое твердым, запечатленным на скрижалях кодексом морали.

Необходимо позвонить Букеру и сообщить обо всех моих недавних приключениях. Мы с ним частенько пренебрегали подготовкой к экзаменам на звание адвоката. Три года имели возможность валять дурака и подначивать друг друга на разные проделки. И поэтому экзамен страшит меня как встреча с расстрельным взводом.

Несколько неловких мгновений мы вспоминаем о былом, и это отчаянная попытка воспринимать колледж как нечто, вызывающее сентиментальное чувство.

Наверное, когда мы оба покинем колледж, я буду немного скучать по нему, но сейчас мне трудно представить, что кто-то или что-то связанное с колледжем может вызвать у меня хоть какую-то ностальгию.

В юридическом колледже вы наживаете себе врагов. Конкуренция может быть жестокой и беспощадной. Люди учатся обманывать и наносить удар в спину. Это тренировка для вступления в реальный мир.

Когда большую часть времени проводишь, стучась в двери юридических контор, умоляя о работе, а тебя отфутболивают шлюшки-секретарши, то утрачиваешь многие предрассудки и нерешительность. Кожа грубеет. Отказ воспринимается легко, потому что самое худшее, что с тобой может случиться, — это услышать слово «нет», но к этому быстро привыкаешь.

Мы их поносим и песочим потому, что недостаточно для них хороши. Мы ненавидим их, потому что они и смотреть-то на нас не хотят и в переговоры вступать не желают — им это одно только беспокойство. Догадываюсь, что в каждом городе есть своя «Трень-Брень», в каждой области бизнеса. Я им не ровня, я неудачник, поэтому мне остается только всю жизнь ненавидеть их.

Грешить он любит, только назовите какой-нибудь грех, а уж он постарается организовать группу практикантов и легализовать его.

Моей профессии я-то нужен меньше всех — еще один молодой, голодный стервятник, рыскающий по улицам, готовый питаться любой падалью

Юридический колледж привил мне ненависть к исследовательской работе. Я пробыл здесь три года, и почти половина скорбных дней и часов, проведенных тут, была занята копанием в старых книгах с истертыми переплетами в поисках всяких древних процессов и судебных прецедентов, что должны были поддержать примитивные законотворческие теории, к которым ни один юрист в здравом уме на практике не обращался десятки лет.