Мэрилин Монро

«Меня не интересуют деньги, — не раз говаривала она. — Я хочу только одного: изумлять».

Все знали о присущем ей беспокойстве, но далеко не все знали, что она умела отдыхать и развлекаться, что она никогда не жаловалась на обычные житейские неприятности или неудобства, что она никогда и ни о ком не говорила плохо и что у нее было блестящее врожденное чувство юмора.

Она станет женщиной поражающей и шокирующей, которая будет обнажать свое тело без всякого чувства вины; кроме того, она будет стараться никого не оскорбить, не задеть, и это в некоторой степени увязывается с тем, что все, кто распростерся у ее ног, принимают (как она того хотела) и даже обожают ее. Было ли это описание сном или нет — но оно стало явью.

Мэрилин совершенно случайно научилась своей знаменитой походке с покачивающимися бедрами. Оператор снимал длинный проход актрисы, которая удалялась от камеры, идя по улице, вымощенной булыжником и полной выбоин. В какой-то момент она, соблазняюще оглядываясь и вильнув при этом бедрами, потеряла туфельки с высокими каблуками. С этого времени такое полуоглядывание и виляние стало одним из характерных для нее движений.

Ясное дело, выглядела она фантастически, но все это было иллюзией: в действительности без макияжа она была очень красива, но не бросалась в глаза и знала про это.

Как сказал Чехов [Михаил. NS], ее тело — этот необычайный инструмент, который многими рассматривается исключительно как объект, — должно превратиться в чувствительную мембрану, воспринимающую едва уловимые впечатления, ощущения и психические импульсы и становящуюся их носителем.

В принципе говоря, она была незаконнорожденной — и это в те времена, когда общество решительно и без колебаний клеймило такого рода случаи. Вплоть до самого конца жизни и даже через много лет после того, как она открыто призналась в том, что родилась в результате внебрачной связи, Мэрилин Монро принимала свою участь нагулянного ребенка, бастарда, с полным достоинства унижением.

«Грейс была заворожена юной Джин Харлоу, — сказала Норма Джин. — Посему Джин Харлоу стала и моим идолом».

Вряд ли когда-либо какую-либо девочку готовили с такой тщательностью к появлению в Голливуде, как Норму Джин, которая к тому же достаточно долго присматривалась к Грейс, без конца меняющей цвет волос или длину платьев.

Женщина, которой Норма Джин должна была нравиться сейчас, которой она была обязана спокойным сном и пропитанием, не только любила работу на так называемой «фабрике грез», но и руководила там одним из самых важных подразделений.