Иерусалимский синдром

С самого начала пожалела, что взялась за эту книгу. Но пришлось читать до конца, дабы сложилось цельное представление, да и наверно надеялась, что может чем-то понравится. В целом, это было зря. Книга мне не понравилась. В ней много грубоватой реалистичности, не люблю я такое ни читать, ни слушать, слух режет, неприятно. Много лицемерия, даже если это такая ядовитая ирония, все равно выглядело лживо. История однобокая и ксенофобная, где один народ выступает эдакой несчастной жертвой и мучеником, на это делают постоянный акцент и давят на жалость, в то время как второй олицетворяет все плохое, злое, коварное и жестокое. Мы же не в детском саду, где учат, что есть только белое и только черное, про серые тона тут не слышали.

Так что общая концепция книги не нашла во мне отклик, слишком много минусов для меня. Еще утомительно было, что в ней много религиозности, да название, конечно, говорящее, но не ожидала, что тут такой акцент на молитвах, на буквальной вере в приход Мессии. Там его каждый день ожидают, есть свои сумасшедшие, которые прикидываются им или видят его в своих родных и знакомых, концовка кстати вызвала у меня недоумение, когда вроде как раскрыли, кто он, а образ этот неоднозначен. Еще я может чего-то не понимаю, но напиваться, устраивать дебош перед постом, о котором они не замолкают, мол это очень важно, и потом на следующий день сидеть и истово молиться, это типа норма или автор так издевается?

Помимо этого, в книге много героев, они не особо выделяющиеся и в них начинаешь путаться, да и малопривлекательные образы получились. Но можно посочувствовать их неприкаянности, тому образу жизни и месту, в котором они сводят концы с концами. Они наверно искали лучшей жизни, но этого не произошло и потому безденежье, отсутствие нормальной работы, безопасности и уверенности в завтрашнем дне.

Одно из немногих, что тронуло, это то, что люди забывают свои корни, свою историю и приезжая на экскурсии выдают банальности и глупости, задевая местных. И ладно бы они были пришлыми, как думает один из героев, так свои же. Еще довольно цепляющим моментом был тот, где один из героев говорит, что можно поколениями прожить на чужой земле и остаться чужим и только родина тебя примет. Мне кажется, это относится к любому народу, к любому человеку. Все мы иностранцы и не свои на чужбине и всех нас тянет к своим просторам, где и дышится иначе. На этой ноте пожалуй и завершим.

Первый роман Рубиной, который написан уже в Израиле. Большая алия – переселение евреев из СССР, потом СНГ в Израиль. Писательница Р является частью этой волны, захлестнувшей святую землю. И это произведение – роман взросления… автора. Основное действие происходит в середине 90-х годов XX века и начинается со столкновения боевиков «Хизбалла» с израильскими солдатами. Но это фон, на котором живут репатрианты: «жидовские морды» в СССР, и они же «русские свиньи» в Израиле. В плане работы не по профессии с репатриантами происходило ровно тоже, что и в России с российским народом, но, может быть, всё-таки помягче.

«Семины литературные передачи шли на Россию, а значит, их никто не слушал».

Постепенно автор «отлепляется» от советского народа и осознаёт себя частью народа еврейского. Пытается его понять и отождествить с собой.

«не стоит, мол, лезть в чужую синагогу со своим протухшим интернационализмом».

Противостояние с арабами здесь играет не последнюю роль. Сознательный человек должен понимать, что каждый более-менее заметный конфликт на этой планете всегда является картой в чьей-то колоде. И игроки их используют, чтобы выиграть партию, а иногда, чтобы выиграть, они эти карты создают.

«как же, мол, дорогие бывшие соотечественники, некрасиво получается у вас с арабским родственным народом?..»

Эта тема просто как больная мозоль. Проблема не решится фактом создания палестинского государства. Это столкновение религий, как человеческих образований. Это слабость человеческих существ, участвующих в конфликте, потому что они не способны разорвать на себе кольцо зла, а внешним силам того и надо.

«1. Храм Гроба Господня – величайшая святыня христиан; 2. Западная Стена Храма – величайшая святыня иудеев; 3. Мечеть Омара – величайшая святыня мусульман. Если пояснить (для неместных), что все три святыни громоздятся чуть ли не друг на друге, можно было бы догадаться, что не поделили три эти великие конфессии – всего-навсего Бога».

Потрясающее свойство представителей большей части еврейского народа изъясняться создаёт порой параллельную реальность, в которой всё не совсем то, чем кажется.

«файл со статьей Каца открылся на экране компьютера, – «Киргизы – потерянное колено Израилево». – Как! Ведь в прошлый раз он доказывал, что японцы – потерянные колена».

Фирменный юмор автора здесь часто горек. Почему-то не смешно, хотя автор явно старалась, и от этого осознания ещё грустнее. Есть ли реальность в Израиле? Жизнь, к которой привыкаешь, как ко всему. Постоянное соседство с арабами-мусульманами, террористы, вероятность прилёта камня в машину, проезжая арабскую деревню. Ощущение, что весь Израиль– репатрианты.

«– Как – ушел? – удивился Сашка. – У меня ж его паспорт. Араб уже с большим интересом смерил его взглядом и тихо спросил без малейшей иронии: – Адони, может, у тебя и жена одна?»

Кажется, у всех людей, живущих на побережье тёплых морей не сильно заметно желание работать. Наверное, это защитная реакция на жару, чтоб не перегреться.

«Они профукают страну, и в ожидании царя-батюшки, Машиаха своего, прожуют ее и запьют пивом».

Несмотря на кажущиеся противоречия, это очень юдофильный роман. Но он и должен быть таким, ведь автор гражданка Израиля и живёт там, и действие происходит там же. Машиаха (Мессию) здесь ждут все и всегда. И если репатрианты могут над этим шутить, то считающие себя местными – никогда. Отсюда и периодическое появление различных Мессий, с различной степенью достоверности. Можно предположить, что на этом фоне появление настоящего Машиаха можно и не заметить. Дальше мысль может продолжить каждый в меру своей «испорченности».

«Впрочем, это слова какого-то романса».

Постепенно начинаешь замечать повторения в жизни некоторых персонажей. Слишком явные для случайных. И в этом есть некоторая бессмысленность такой жизни. Зяма – бывшая музыкантша, пианистка. Теперь редактирует приложение к газете. Известная писательница N (или Р), перебивается случайными заработками. Судя по тексту, писалось тяжело. Буксование почти напрямую отразилось в тексте. Это похоже на поиск формы. Персонажи не просто релоканты, как сейчас пишут (русских слов-то найти не могут). Ещё живы ветераны Второй Мировой и узники концлагерей. Хотя, по словам одного из персонажей, в концлагерях тех никто не выжил, даже если и кажется на первый взгляд обратное.

«праздник Хануки, горящие свечи и сидящих за столом людей, и трех парней в солдатской форме – на праздники семьи разбирали солдат по домам».

Порой похоже на концентрат национализма, но как это применить к алие? Это везде. Отличие соседей с одного подъезда от другого. Родители передают свою ненависть детям и так по кругу. Пока не найдётся кто-нибудь достаточно сильный, чтобы разорвать этот круг. Таких людей становится всё больше.

«Безумие этого инфантильного общества… Безмозглость этого инфантильного мира».

Каждый выбирает матрицу себе по плечу. Или не выбирает. Внезапно в ткань романа врывается магический реализм, так, что слышен треск. Но персонажи его не слышат. Мозг придумывает оправдания любым несуразностям. Ангел-Рая наверняка приложила свои крылья и к этой книге.

«он был гибким человеком, и как всякий еврей, разделял заработок и несгибаемые принципы истинной веры».

Книга полна острых, задорных и метких оборотов. А также суммирует общую неприязнь к репатриантам.

«Жертва. Невинная искупительная жертва».

Как по-иудейски...коварно. Приносится жертва, чтобы книга удалась. Жертва кому? Не продала ли знаменитая писательница N душу?

«– Вот ответь мне как профессионал – это патология? – Нет, – сказал он. – Это куриные мозги».

И снова уютненькие диалоги и посиделки, перемежающиеся стрельбой и битьём окон.

«Кому интересны все эти еврейские радости на русском языке…»

Они всё там же и всё так же ждут.

Дина Рубина очень хороша, но начинать знакомство с автором с этого романа я бы не рекомендовала. Эта книга как-то выбивается из её творчества. Хотя вроде бы всё знакомо: еврейский вопрос, русско-еврейская диаспора в Израиле, жизнь во всех её проявлениях, яркие характеры, журналистика, религия и так далее. Далеко не новые темы, в том числе и для автора. Но вот есть одно "но". Странный это роман. И романом-то называть его странно. Практически без сюжета. Очень отрывисто и резко. Обрывочно. Но при этом, совершенно не поверхностно, а очень даже глубоко. Как-то в этих коротких, едких, иногда даже злых зарисовках, Рубиной удалось передать характерную особенность своего народа: надрыв, стремление к своим истокам и горькая тоска и одиночество на исторической родине. Или мне так показалось? Я слушала роман в исполнении самой Дины Ильиничны. Мне очень понравилось! Но есть у неё гораздо более достойные и значимые книги.