Цитаты из книги Общее собрание. Том 10

Многие утверждали, что он пил каждый день неизвестно что, и это свело его в могилу. Но чего не скажут злые языки про человека, который работает на большом химическом предприятии и имеет доступ к спирту.

В милиции не было ни души - как при коммунизме.

«Дорогая „Пионерская зорька“! Ты спрашиваешь, прилетал ли кто к нам в лагерь и душил ли кого-нибудь? Я должен тебя огорчить — к нам в лагерь никто не прилетал и никого не душил. К нам только приезжал писатель Ляпин, и нам сказали: „Кто будет себя плохо вести, останется на встречу с писателем“. Твой постоянный друг — Андрей Качев. Немного о себе. Я учусь в седьмом классе. До свидания».

— Конечно, — ответил Рахманин. — Есть такое правило: во время следствия верить всему, что говорят, а потом надо проверять факты

Странно, — сказал Матвеенко, — на глазах у всей страны действует шайка потусторонних душителей и убивал, все о ней знают, одна милиция не в курсе.

Неизвестно, может, у этой летающей Простыни братья и сестры есть… Наволочки и полотенца разные.

...искать что-либо жуткое на кладбище в середине солнечного дня бессмысленно.

Однажды в конце июля в пионерском лагере под Голицыном нашли задушенного мальчика. Он лёг спать, как и все другие ребята, в палате на двадцать два человека. Но утром не проснулся, не побежал на зарядку, как все, а остался лежать в своей кровати в углу, тихенький и дохленький.

- А что же она в нашу славную милицию не пошла? Про которую я вам так много рассказывал. - Это только у вас в Москве милиция славная,- сказал самый большой мальчик из середины зала.- А у нас она обыкновенная. В нее лучше не ходить.

А милиция известно куда смотрит - на показатели. Такие преступления не раскрываются, показателей не дают. Поэтому их и не замечают.

— Он сказал: «У нас с картошкой в этом году скандал, нам только еще Красного Пятна не хватало». — А что, большой скандал с картошкой? — Обыкновенный. Никакой картошки.

Рахманин долго рассказывал детям об успехах московской милиции, о разных раскрытиях и поимках. И у всех, в том числе и у него самого, сложилась глубокая уверенность в том, что с наведением порядка у нас в стране полный порядок.

...у милиции всегда есть дело в радиусе двух тысяч километров от основного места работы.

Я в детстве много слышал таких баек. Красная Рука, Черная Простыня… Сейчас еще Летающий Шприц появился… наркоманов убивает.

— Купила его (пианино) Перевертова из Потребкооперации, так на нее письмо пришло из Владимира, что она половину товаров на рынке налево продает. Посадили. Как вам это нравится? — Мне это никак не нравится, — ответил Рахманин, — чтобы поддержать разговор, хотя в глубине души он явно одобрял действия пианино. Чем больше жуликов будет посажено, тем лучше. «Этому бы пианино, подумал он, впору погоны приделать и звание давать. Например, пианин-лейтенант».

— Зовите меня просто Катя! — Хотя ей было заметно ближе к пятидесяти, чем к тридцати.

Умели раньше выбирать места для детских домов.

— Начальник милиции его купил — Селезнев, — продолжала Мыльникова. — Так он в аварию попал. А уж такой был человек хороший. — Не думаю, — возразил Рахманин. — Откуда у хорошего человека деньги на старинное пианино? У честного человека и оклад честный — небольшой

— Вот точно, — сказала Мыльникова, — со скрытым дефектом. В какой дом ни попадет, одни неприятности приносит. — А где оно сейчас (пианино)? Не в магазине случайно? Можно на него взглянуть? — Славу богу, сгорело… вместе с Дворцом культуры. — А какие же неприятности оно приносило? — Да какие хочешь! Купил его председатель горсовета Дикой, через месяц у него сына за торговлю иконами посадили.