Расплата кровью

Нет преступления отвратительнее убийства... Оно заражает, оно пачкает, и ни один человек, который соприкасался с ним - не важно, насколько близко, - никогда не будет прежним.

Возрастное, подумал он и словно услышал ироничный кудахчущий смешок своей матери. Она бы закурила одну из своих вонючих турецких сигарет, критически его оглядела и попыталась бы сохранить отсутствующее выражение лица. Это была ее личина психоаналитика. В эти минуты он ненавидел мать, кляня себя за то, что его угораздило заполучить в матери фрейдистку.

Каждый должен делать то, что ему положено. Жертвы умирать, полиция - допрашивать, подозреваемые - отвечать, а криминалисты - собирать улики.

- Сначала негромко постучи, - наставляла её мисс Джерард, - Раздвинь шторы и скажи: какой прекрасный день.

• А если день не прекрасный? - с озорством спросила Мэри Агнес.
• Тогда сделай вид, что прекрасный.

Надо научиться прощать себя - это часть нашей [полицейской] работы, мой мальчик. И это часть, в которой полный успех попросту исключён.

Мы прокляты любовью, верно, инспектор? Она не дает нам покоя. Мы неустанно ищем ее, каждый по-своему, разными способами, и когда повезет, на какой-то миг обретаем ее. И это дает удивительное ощущение свободы, разве не так? Даже когда нам приходится терпеть из-за любви непомерные тяготы. ...

- Значит, вот как оно всё будет? И вы на самом деле дадите этому так бесславно закончиться, инспектор? После всего, что эти люди с вами сделали? (...)

• Мы всё с собой делаем сами...

... Выглядела она...как женщина, которая приближалась к среднему возрасту самым худшим из возможных способов - девственницей.

...вера в то, что твой любовник – убийца, наносит непоправимый ущерб отношениям. ...

Дружба куда более влиятельна, чем логика и свод правил…

Мы прокляты любовью, верно, инспектор? Она не дает нам покоя. Мы неустанно ищем ее, каждый по-своему, разными способами, и когда повезет, на какой-то миг обретаем ее. И это дает удивительное ощущение свободы, разве не так? Даже когда нам приходится терпеть из-за любви непомерные тяготы.

Но ведь это же только слово, не так ли? Оно сильно ровно настолько, насколько мы сами этого хотим.

- В какой-то момент, Барбара, приходится решать, может ли принадлежность к определенному сословию быть достаточным основанием для того, чтобы человеку не доверять. В конце концов, сословие мы выбираем не сами.

Под всем этим лежала пачка фотографий. На всех была запечатлена Ханна, каждая выгодно демонстрировала ее достоинства, позировала ли она на приступке у изгороди, смеялась ли, сидя на лошади или на скамейке, и ветер трепал ее волосы. Возможно, это были ее рекламные фотографии. Или, возможно, ей требовались уверения в том, что она красива, или подтверждение, что она вообще существует.