Второй пол

Ее драма сводится к конфликту между «мужеподобными» и «женскими» тенденциями. Первые реализуются в клиторической системе, вторые — в вагинальном эротизме. В детстве она идентифицирует себя с отцом; потом испытывает чувство неполноценности по сравнению с мужчиной, и тогда перед ней возникает альтернатива: или способствовать поддержанию своей автономии и уподобиться мужчине, что на фоне комплекса неполноценности вызывает напряжение, которое может привести к неврозам, или счастливо реализовать себя в любовном подчинении — причем последнее решение облегчается некогда испытанной любовью к отцу–повелителю; именно его ищет она в любовнике или муже, и сексуальная любовь сопровождается у нее желанием чувствовать над собой чье–то господство. Она бывает вознаграждена материнством, которое дает ей возможность обрести автономию нового типа. Драма эта представляется обладающей собственным динамизмом; она развивается вопреки всем искажающим ее превратностям, и каждая женщина пассивно ее переживает.

Фрейд пролил свет на один факт, значение которого до него недооценивалось: мужской эротизм окончательно локализуется в пенисе, тогда как у женщины существуют две различные эротические системы: одна — клиторическая, развивающаяся на инфантильной стадии, другая — вагинальная, достигающая расцвета после наступления половой зрелости. Когда мальчик приходит к генитальной фазе, его развитие закончено; ему предстоит перейти от аутоэротизма, при котором удовольствие направлено на его собственную субъективность, к гетероэротизму, который свяжет удовольствие с объектом, обычно с женщиной. Переход этот совершится в момент полового созревания через нарциссическую фазу — но, как и в детстве, сохранится преимущество пениса как эротического органа. Женщине тоже придется через нарциссизм объективировать на мужчину свое либидо; но процесс этот будет намного сложнее, потому что от клиторического удовольствия ей надо будет перейти к удовольствию вагинальному. Для мужчины существует только один генитальный этап, тогда как у женщины их два, и она гораздо больше рискует не дойти до конца своей сексуальной эволюции, остаться на инфантильной стадии, что влечет за собой развитие неврозов.

Нам показывают женщину, разрывающуюся между двумя способами отчуждения; очевидно, что играть в то, чтобы быть мужчиной, заведомо означает идти на провал; но и играть в то, чтобы быть женщиной, тоже значит попасться на крючок; быть женщиной — это быть объектом, Другим; Другой остается субъектом в пределах своего отречения от навязываемой роли. Настоящая проблема для женщины — это, отказавшись от предлагаемых уловок, осуществить себя в своей трансцендентности; речь идет о том, чтобы осознать, какие возможности предоставляет ей так называемое мужское и женское поведение.

Яйцеклетка, активная по своей принципиальной сущности — имеется в виду ядро, — внешне представляется пассивной. Ее замкнутая в себе, вскормленная внутри самое себя масса напоминает густоту ночной мглы и покой «в–себе–бытия»: именно в форме сферы представляли себе древние замкнутый мир, непрозрачный атом. Яйцеклетка неподвижна и всегда в ожидании, И наоборот, открытый, крошечный, проворный сперматозоид воплощает нетерпение и беспокойство экзистенции. Однако аллегории могут завести далеко; иногда яйцеклетку ассоциировали с имманентностью, а сперматозоид — с трансцендентностью. Лишь отказавшись от своей трансцендентности, от подвижности, проникает он в женский элемент: его захватывает и оскопляет инертная масса, которая впитывает его в себя, лишая при этом хвоста. Мужская и женская гаметы сплавляются воедино в яйце; обе они полностью уничтожают самих себя.

Чему я больше всего завидую, — пишет Мария Башкирцева, — так это возможности свободно гулять в одиночестве, ходить куда вздумается, сидеть на скамейке в саду Тюильри. Без такой свободы невозможно стать настоящим художником. Совсем не так видишь окружающий мир, когда идешь с кем–нибудь, когда для того, чтобы добраться до Лувра, нужно ждать подаваемой машины и ехать с компаньонкой или с кем–нибудь из членов семьи!.. Это та свобода, которой так недостает, но без которой невозможно добиться хоть каких–то результатов.