Кладбище домашних животных

Maybe she’ll learn something about what death really is, which is where the pain stops and the good memories begin. Not the end of life, but the end of pain.

Strong grief becomes a softer, more mellow grief; mellow grief becomes mourning; mourning at last becomes remembrance-a process that may take from six months to three years and still be considered normal.

У него было чувство, что он и вправду идет по шаткому узкому мостику над бездной безумия. Безумие было повсюду, оно шелестело, как мягкие крылья ночных охотников-сов с огромными золотистыми глазами: он шел прямо в безумие.

Завтрашний день принесет еще какие-нибудь новости

Пусть прошлое станет прошлым ...

«Но что Черч делает на крыше этой машины?»
— А, ерунда! — сказал он громко, спускаясь в холл. Кошки спят везде и всегда, это у них в обычае.

...Он изъявил желание перейти в католицизм. Рэчел считала, что это из-за девочки, которой Гэдж был увлечен; она уже предвидела скорую женитьбу («если эта шлюшка с медалью из Сент-Кристофера не окрутит его, я съем твои штаны,» — так она сказала Луису), крах его учебных и спортивных планов и девять-десять маленьких католиков, бегающих вокруг Гэджа, когда ему будет сорок.

Иногда хотелось чего-то нового. Или заплатить какой-нибудь женщине, чтобы сделать с ней то, чего я не мог сделать со своей женой. Мужчине это бывает необходимо, Луис. В этом нет ничего ужасного, и это ничего не изменило в моей жизни, и Норма не ушла бы от меня, если бы узнала. Но что-то в наших отношениях умерло бы навсегда. Что-то очень дорогое.

Джуд держался, как мог — если учесть, что эта женщина прожила рядом с ним больше шестидесяти лет.

— Может быть, смерть иногда лучше, — сказал Джуд. — Но дети этого не знают, и твоя Элли тоже, и иногда мне кажется, что и твоя жена не знает.

Викс не понял его. Он считал, что грудь есть грудь, а задница есть задница. Ты должен или хотеть все время или не хотеть вообще. Он не мог понять, что грудь твоей жены — это совсем другое.