Цитаты из книги Лето с капитаном Грантом

Да, такая странная существует на свете вещь. Слабый мечтает о мести и драке. Сильный — но только действительно сильный! — к этим делам равнодушен.

Главное, не бояться того, что твои ученики вырастут умнее и способнее тебя.

«Может, и не очень умная традиция, — думает Алька на бегу, — за четыре буквы слова «Маяк» четыре круга, а все-таки и ничего — каждое утро честь лагерю. С традициями вообще как-то жить проще».

Слуги, прихлебатели, адъютанты свободным людям не нужны.

Чужой может со временем стать своим.

(Длинные дни короткого лета)

Ему нравилось, как с ним здесь обращались. Он еще не взрослый, а с ним как со взрослым. Он в чем-то глупенький, а с ним как с умным. И он становится умнее, взрослее, ответственнее. Лучше. Позднее, став подростком, он прочел в одной умной книге по психологии, что ученые называют это «вывести человека на более высокий уровень».

(Длинные дни короткого лета)

На свете бывают разные люди. У одних душа большая, у других маленькая. Это зависит от воспитания, от любимой учительницы, от друзей, от самого человека. В конце концов, от родителей —с какими ты задатками на свет появился. Ну и прочее, это сейчас не важно. Главное, что души действительно бывают разные. И Женькина маленькая душа перепугалась огромной души бородача.

(Июнь, июль, август)

Что тут можно было сказать? Что человек с ума спятил —это во-первых. Или влюбился —это во-вторых. Как некоторые из нас знают по себе, первое и второе во многом одно и то же.

(Июнь, июль, август)

Почему эти взрослые были так не похожи на тех, которых Женя знал до этого? Может быть, они безвольные, слабохарактерные? Да нет. Когда было действительно нужно, они умели поставить на своем. В серьезном. А мелочиться не желали. И Жене это очень нравилось. Он даже подчинялся им с удовольствием —оказалось, что вовсе не всегда хочется сопротивляться. Независимость от этого не страдала. Наверное, это очень важно —не быть мелочным в отношениях с людьми.

(Длинные дни короткого лета)

Вот сам Борька животных несомненно любит: всю жизнь о собаке мечтал и вообще. Но почему же тогда, увидев косяк уток над водой, он неизменно говорит: «Эх, ружья нет», хотя никакого ружья в жизни в руках не держал. Шутка? Или доля шутки? Почему первая реакция на спустившуюся с дерева белку —как бы ее поймать? Вот появилась змея, и Борька, даже не успев подумать, схватился за дубину. Почему?

(Лето с капитаном Грантом)

Она даже не возражала, чтоб он за ней немного поухаживал. Да только он не умел «ухаживать». Он умел любить.

(Июнь, июль, август)

Он сел в знаменитый на весь «Маяк» пожарный (потому что красный) «Запорожец», купленный когда-то в долг. Однако долг был отдан, а машина осталась. В этом, кстати, огромное преимущество вещей перед деньгами.

(Июнь, июль, август)

Надо делать —он старается. Стыдно быть хуже других. Неприлично отдыхать, когда рядом трудятся. А удовольствие? Ну какое удовольствие таскать дрова? Или стирать? Или двадцать четыре вечера подряд ставить палатку? Мыть миски и ложки, когда дежуришь? Надо —вот и делаешь. Но тогда, значит, ты приносишь жертвы? А самому тебе это делать не хочется? Нет, никаких жертв. Все делается с удовольствием.

(Длинные дни короткого лета)

—Можно у вас спросить, Валерия Павловна... Вы, такая... ну... умная, а работаете воспитательницей! — И, перехватив взгляд Валерии: — Нет, я вас уважаю, вы же знаете! Но как-то... —Потому, Яна, ты меня и уважаешь, что я на своем месте. <...> А ничего не подозревавшая Яна все думала о той фразе. Выходит, как же? Можно стать кем хочешь?.. Лишь бы на своем месте...

(Июнь, июль, август)

Это страшно... Если вы не верите, вы попробуйте: страшно, когда на тебя разом смотрят тридцать пять человек. И чего-то от тебя ждут необыкновенного.

(Июнь, июль, август)

—А мне Лиза моя, —рассказывала Света Семина, вожатая малышей, —сегодня и говорит... —Какая Лиза? —спросила Люся Кабанова. — Это которая каштановая такая? —Ну да... «А почему, говорит, мою маму называют домашняя хозяйка?» Я, знаешь, насторожилась: «Как же, —спрашиваю,—ее называть?» А она: «Разве дикие хозяйки бывают?..»

(Июнь, июль, август)

Слуги, прихлебатели, адъютанты свободным людям не нужны. Неинтересны, понимаете?.. Захар это понял. Поздновато, правда. Но уж лучше поздно, чем никогда.

И приготовился слушать дальше. Но горе: Жека ничего не понимал... Слова-то были почти все понятные, а вот зачем они, ну хоть застрелись... Жеке непонятны были их взрослые мысли. Вот такие дела. Оказывается, чтобы шпионить за умными людьми, надо быть не только хитрым, но и умным, тоже умным. А Жека этого не знал.

(Июнь, июль, август)

После обеда он подумал, что надо бы пойти поспать часика полтора —все-таки поднялся ни свет ни заря! Приняв это вполне логичное решение, он отправился в мастерскую, взял молоток, гвозди и чистенькую, обструганную дощечку.

(Июнь, июль, август)

Выходит, она выпендривалась и хандрила, напрашиваясь на вылет, совершенно глупо. И курила сигареты, к которым никак не могла привыкнуть... для чего? Для Олега Семеныча? Чтобы только на нее обратили внимание? Значит, ей было важно, чтоб на нее обращали внимание? Вот оно что!

(Июнь, июль, август)