Не помню где я наткнулся на описание этой книги, но мне понравилось. В описании шла речь о возрождении русской литературы, об авторе - как о первой ласточке этого явления. В общем, заинтересовало. Надо сказать, я не знал, что у русской литературы сейчас упадок или подъём, хотя исходя из картины за окном сейчас вся страна в этапе разложения, видимо, и литература там же... ну, и теперь о самой книге, которая задела меня именно содержанием, а не какими-то аморфными, понятными лишь филологам характеристиками.
Как здорово, что появился этот материальный памятник моей эпохе! эпохе моей юности - нулевых годов, когда страну раздирают воры, а полицаи их обслуживают, когда, видя это, плачут доживающие ветераны Великой Отечественной, когда Запад пожирает наши невинные души, когда у русского народа больше нет государства, когда алкоголизм не порок, а всего лишь эвтаназия. Пусть кто-то из будущего знает как мы здесь верили в лучшее, как не хотели сдаваться, но нас уже продали, разделили и участь наша предрешена.
Мы поколение 90-ых, от которого уже ничего не зависит, нам осталось только наблюдать за смертью великой империи, великой нации, великой культуры. У нас ничего в будущем, зато огромный клад прошлого, поэтому нам не стыдно стоять на краю этой пропасти, мы будем умирать с гордо поднятыми головами.
...Один их разговор Никита запомнил на всю жизнь. Юнкер говорил про Куликово поле. И такие у него были при этом глаза, такие интонации, будто он рассказывал не про князя, жившего семь столетий назад, а про себя самого. И будто произошло всё это вчера. Или даже сегодня. Только что. - Это же последняя попытка была. Последняя! И заведомо безнадёжная. И ты, юнец неоперившийся, не верящий в себя, ты бросаешь клич по всем разорённым княжествам, которые, кажется, уже забыли само слово "Русь". И ты до последнего не знаешь, придёт ли кто-нибудь вообще. И вдруг приходят все. И тебя прибивает то, что на тебя свалилось. И ты понимаешь, что это История. Что либо сейчас, либо никогда. И ты отдаёшь приказ перейти реку. Зачем? Чтобы отрезать путь к отступлению. Погибнуть или победить. Без вариантов. А потом ты жертвуешь своим лучшим полком. Потому что только так можно выиграть. Ты просто посылаешь этих людей на заклание. Твоих друзей. И они все проходят перед тобой. И ты говоришь: "Мы победим!", а сам знаешь, знаешь, что все они умрут. Всё. И что не ты сделал этот выбор. Ты просто его осуществил. Юнкер закашлялся, а Никита почему-то подумал, что именно этот момент станет для него Россией. Если когда-нибудь он вдруг окажется далеко отсюда. Или, может быть, даже после смерти. Он будет вспоминать не берёзки-рябинки и, конечно, не "мундиры голубые", а Юнкера, говорящего о Дмитрии Донском как о самом себе.
13 понравилось
