Цитаты из книги Дочь хранителя тайны

Невозможно до конца дней жить на цыпочках, опасаясь спугнуть благополучие. Не выйдет. Жизнь пройдет стороной, вот и все.

Впрочем, тайны есть у каждого из нас, и мы о них никому не рассказываем.

...он превратил наши отношения в пошлое клише. Вот что действительно противно — оказаться клише.

Музыка - это пульс мира. Она всегда и везде. Временами ты можешь ее коснуться. А когда это удается, ты понимаешь, что все в мире взаимосвязано.

Мы вместе уже два года. Отношения либо развиваются, либо умирают.

Она воображала, что, выйдя замуж, будет прелестным бутоном, защищенным крепкими чашелистиками, укрывающими свернутые лепестки ее жизни. Вместо этого она нашла свой путь, открыла собственное дело, вырастила Пола, объездила мир. Она сама была и бутон,и чашечка, и стебель, и листок, и длинный белый корень, уходящий глубоко в землю. И это ее радовало.

Путешествовать - это такая удивительная свобода!

Ему хотелось ее утешить, но он не находил слов. Как жаль, что не придумали рентгена для человеческих вердец. Просветить бы всевидящими лучами сердце Норы, его сердце.

Водитель он был, мягко говоря, неопытный, но решил, что вождение схоже с сексом: если притвориться, будто знаешь, что делаешь, то скоро осваиваешься и входишь в роль.

Как известно, в одном мгновении - бесчисленное множество вариантов.

Любовь многократно предала их всех, а они предали любовь.

Фотографии схватывают лишь только то, что лежит на поверхности.

Казалось бы, если ты во Франции, надо знакомиться с французами.

в мире вообще бытовала теория, что за все надо платить — сразу и сполна. Твой двоюродный брат очень красивый, зато ты самый умный. Комплименты, заманчивые, как розы, и так же щетинившиеся шипами. Ты, может, и умный, зато уж урод — смотреть страшно; а ты, конечно, симпатяга, но мозгов у тебя ноль. Компенсация; вселенский баланс.

Невозможно, в широком смысле, зачислить человеческое существо в какую-то категорию. Самонадеянно полагать, будто знаешь, что такое жизнь и в чем ее смысл.

Как жаль, что не придумали рентгена для человеческих сердец.

"До железнодорожной станции рукой подать, и через два часа можно оказаться в Париже, а можно отправиться в деревню за свежим сыром, хлебом, вином в темных, тускло мерцающих бутылках. Можно жарить мясо и смотреть на медленное течение реки прямо за низкой оградой. Вечерами они с Фредериком потягивали вино в патио, разговаривали и наслаждались лимонным ароматом раскрывающихся вьюнков. Такие простые, простые удовольствия. Такое счастье."

Вообще-то считается, что ты больной, — заговорила она, входя в комнату Ала. Он сидел, водрузив ногу на тахту, с книгой на коленях. — Ты понимаешь, что это означает? Больному полагается болеть. Скучно, конечно, но что поделать — заживление идет долго, господи боже ты мой. Сама хотела, чтобы я чаще бывал дома, — огрызнулся Ал. — Правильно, выходит, говорят: опасайся своих желаний.

Время остановить нельзя.Нельзя поймать свет.Можно только подставить ему лицо,как дождю.

Дэвид подумал о своих фотографиях: он так старался поймать каждое мгновение, а когда изображение появлялось на бумаге, понимал, что все уже давно изменилось. К тому времени успевали пройти часы, даже дни; он и сам становился немного другим.