Избранное

В книгу вошли такие произведения как "Пять женщин, предавшихся любви", "Рассказы из всех провинций", "Двадцать непочтительных детей Японии" и др.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

13 оценок

5
31%
4
38%
3
31%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 25

Рецензии

yolanaas3 февраля 2026 г.
Человеческой жизни положен предел, любви же нет предела.
Может ли любовь быть не только источником радости, но и путём к падению, где страсть переплетается с судьбой, а желания разрушают границы дозволенного? Представьте себе Японию XVII века, где под покровом ночи расцветают запретные связи, а женщины, ведомые сердцем, бросают вызов строгим нормам общества. В этих декорациях давайте погрузимся в истории о женщинах, которые слишком сильно любят и слишком смело идут против мира, где за любовь иногда платят собственной жизнью.

Любовь и темную ночь превращает в страну дня.
Продолжаю свое погружение в японскую классику, и встреча с г-ном Сайкаку во второй раз оказалась куда более острой, чем я ожидала. После сборника рассказов «Под сенью сакуры», который подкупил меня своей живостью, иронией и эмоциональной многоголосицей, я взялась за следующую книгу, вышедшую в серии Эксклюзивная классика: «Историю любовных похожих дней одинокой женщины» и «Пять женщин, предавшихся любви». Однако эти произведения оставили после себя совсем иные ощущения: если «Под сенью сакуры» очаровывал легкостью и разнообразием, то здесь акцент смещается на предельную эмоциональную насыщенность – на трудную сторону страсти, в моменты, когда любовь перестает быть просто сладким переживанием и превращается в приговор. И всё же, как бы парадоксально это ни звучало, сборник рассказов для меня остаётся сильнее, цельнее и богаче по впечатлению, хотя именно эти два романа – настоящие жемчужины укиё-дзоси, «книг об изменчивом мире», жанра, который Ихара Сайкаку поднял на новый уровень, описывая изменчивый мир горожан с их страстями и слабостями.
Прежде чем непосредственно говорить об историях, важно на шаг отступить и немного остановиться на их происхождении – ведь за этими текстами стоит не только талант Сайкаку, но и целая эпоха. Оба произведения, с разницей в год, вышли в разгар эпохи Эдо – времени, когда Япония ещё формально стоит на жёстких моральных иерархиях, но жизнь в городах уже давно живёт по своим правилам. Литература выходит из аристократических салонов на шумные улицы: рассказывать начинают не о вельможах и придворных, а о торговцах, гетерах, простых горожанах, чья жизнь тоже полна страсти, риска и внутренних драм. И на этом фоне Сайкаку делает то, чего до него почти не делали: говорит о любви и желании без прикрас, без морализаторства, позволяя читателю самому решать, где тут грех, где слабость, а где отчаянная попытка быть собой.
Слог Сайкаку одновременно прост и многослоен. Он не перегружает текст метафорами, не уводит в высокие философские отступления, но постоянно вплетает в речь народную мудрость, пословицы, сравнения, создает ощущение, что перед нами не холодный текст на бумаге, рассказанный вечер в чайном домике, где кто-то из представителей «настоящей истории», дошедшей через годы. Чуть ранее такую интересную авторскую черту я подметила в сборнике «Под сенью сакуры».

«Красавица — это меч, подрубающий жизнь», — говорили еще мудрецы древности.
Повествование развивается быстро, без долгих лирических размазываний, но в нужных местах автор позволяет себе остановиться на детали – жесте, взгляде, случайной фразе, которые вдруг раскрывают героя глубже, чем целая страница рассуждений.
Важно отметить почти документальную беспристрастность Сайкаку. Он не оправдывает и не клеймит. Он констатирует: вот была такая женщина, вот её выбор, вот последствия. И в этом «холодном» подходе есть своя эмоциональная сила: читателю не предлагают готовой морали, а оставляют один на один с вопросом, как он сам относится к увиденному. Именно поэтому, на мой взгляд, эти книги и спустя века читаются живо: за историческими реалиями легко разглядеть наше собственное время, где выбор между личным счастьем и общественными ожиданиями никуда не исчез.
«История любовных похождений одинокой женщины»
«История любовных похождений одинокой женщины» построена как исповедь. В уединённой хижине, вдали от шумных кварталов, пожилая отшельница рассказывает путникам о своей жизни. Когда-то давно она была юной красавицей, чьё имя было известно в столице, её наряды и манеры вызывали зависть. Её путь – от первых шагов в доме знатной семьи к миру куртизанок, от блеска роскошных кварталов удовольствий до нищеты и странствий, где любовь становится не мечтой, а альтернативой выживанию.
Ихара Сайкаку показывает, как её желания, выборы и случайности толкают героиню сквозь разные социальные слои: она успевает быть любовницей, пленительницей, почти легендой – и в итоге тем, кого мир постепенно и почти равнодушно выталкивает на обочину. Но при этом это не история «падшей женщины» в привычном, назидательном ключе. Дилемма романа не в том, «права» ли она или «неправа», а в другом: стоит ли свобода в любви той цены, которую платит за неё женщина в обществе, где страсть ограничена, а независимость очень часто заканчивается одиночеством.
Однако Сайкаку не подталкивает нас к простой жалости. Он наблюдает за героиней с иронией и сочувствием, показывая, как любовь может быть и спасением, и ловушкой. Она понимает, что её похождения – это одновременно и бегство, и поиск себя. Каждый новый мужчина – не только возлюбленный, но и зеркало, в котором она видит очередную грань собственной натуры. И в какой-то момент любовь превращается для неё в вопрос: не о том, кого любить, а о том, что вообще остаётся от человека, когда увядает красота, иссякают деньги и исчезают поклонники. В этом смысле роман гораздо честнее, чем можно предположить по яркому названию: это не просто эротическая история, а размышление о женской судьбе в мире, где женщине позволено желать только с оговорками и до поры до времени.

Но так и быть! Пусть эта повесть будет моей исповедью в прошлых грехах, чтобы рассеялись черные тучи в моем сердце и оно засияло чистым светом луны, чтобы радостной была для вас эта весенняя ночь. Я прожила всю свою жизнь одиноко, без семьи, что пользы мне что-нибудь скрывать?
«Пять женщин, предавшихся любви»
Если предыдущая история – это единая, протяжённая линия жизни одной женщины, то «Пять женщин, предавшихся любви» – как будто пять отдельно звучащих струн, каждая из которых натянута до предела. Это сборник новелл, где в центре каждой истории – героиня, нарушившая главный закон своего мира: позволившая себе любить так, как не положено. Легко забыть, но в реальности эпохи Эдо супружеская измена могла привести не только к позору, но и к казни. Это не романтичные истории со счастливым концом. Это трагедии «шекспировского накала», где любовь – не просто риск, а сознательный шаг навстречу возможной смерти.

Наша жизнь — как эти цветы. Кто знает, когда суждено осыпаться ее лепесткам?
Сайкаку выстраивает галерею очень разных женских образов. Но всё же есть общая для них черта – все они сталкиваются с одной и той же невидимой стеной: общество готово терпеть их как украшение, утешение или удобный инструмент, но не готово признать за ними право любить не по правилам. Эти истории структурированы жёстче, чем «История любовных похождений одинокой женщины»: в них сильнее чувствуется дыхание хроники, отголоски судебных разбирательств, фольклорных сюжетов, городских легенд.
Признаться, мне больше понравились именно эти пять рассказов. Каждый из них – это маленький приговор, исход которого почти всегда предрешён. Но при этом Сайкаку не превращает своих героинь в абстрактные фигуры. Они живые, упрямые, смешные, иногда наивные, но никогда не картонные. И, как ни странно, именно благодаря этому трагические развязки читаются не как холодная демонстрация закона, а как истории людей, которые рискуют всем ради чувства, оказавшегося для них важнее самой жизни. Отдельно выделю две истории: повесть о Сэйдзюро из Химэдзи и повесть о зеленщике, сгубившем ростки любви. И, конечно, нельзя не отметить забавные эпиграфы в начале каждой истории. Просто имейте в виду, что лучшие календари составляются в столице, а отличные камышовые шляпы делают в Химэдзи!
Для меня эти истории стали неплохим продолжением знакомства с Ихарой Сайкаку, но в более тёмной, трудной тональности. Если в сборнике «Под сенью сакуры» было больше лёгкости и живости, то здесь Сайкаку как будто доводит темы любви, свободы и расплаты до предела, показывая, что за красивыми историями часто стоит очень высокая цена. Именно поэтому они не так сильно меня зацепили: они сильные, цельные, эмоционально насыщенные, но в моём личном рейтинге всё же уступают сборнику рассказов, который показался мне более многогранным и чуть ближе по духу. Поэтому, если уж и знакомиться с этим автором, то, на мой взгляд, лучше начинать именно с его сборников рассказов.
Тем не менее, если вам интересна японская классика не как музейный экспонат, а как яркий, противоречивый, местами неудобный разговор о человеческих желаниях и слабостях – эту книгу стоит прочитать. Хотя понравится она явно не всем.

Но все же быть продажной женщиной — интересное ремесло: у нее бывают гости всех жизненных состояний. Иной раз она принимает приказчика, другой раз ремесленника или бонзу, а случается, и актера. Правда, иметь дело все время с разными людьми не очень-то весело. Только-только женщина начнет надеяться, что любовный союз продлится некоторое время, как прости-прощай! И хороший гость, и неприятный гость равно покупают ее для недолгой забавы, пока паром для переправы не причалит к берегу.
Читать далее
41
157
Miku-no-gotoku21 мая 2024 г.
История проститутки-нимфоманки, вставшей на Путь
История происходит в Японии 17 века. Повествование ведётся от лица проститутки, которая в силу жизненных обстоятельств стала дзёро (проституткой). История поднимает как и в Повести о Гэндзи женский вопрос, но уже с точки зрения более низших слоёв населения. Описаний внешности практически нет. Больше описаний одежды, хотя то ли стандарт дзёро, то ли Эдошной женщины в принципе тут явно не Рубенсовская женщина, а маленькая женщина, чтобы выглядеть моложе. Описан быт, оформление правоотношений с работодателем и прочие вопросы.
И даже в таких безысходных условиях женщине хочется любви, кекса. Но и в силу своих женских скиллов героиня старается задоминировать и находит лазейки, совращая похотливых мужчин. Позитивным персонажем героиню не назвать. Напоминает некоторых персонажей Достоевского из дна общества, да и в принципе современную литературу с её концепцией новой искренности.
Но как принято у героев японской классики, когда мир стал абсолютно понятен, ушла на путь Будды.
Читать далее
31
538
osservato13 ноября 2012 г.
Практически в каждой первой рецензии на книгу японского автора можно вычитать "эта книга - такая японская", "эти японцы - такие японцы", и далее следуют пояснения, что нашим умом их не понять, мягко говоря. Даже если во всей книге японского полтора гэта и чашка сакэ. Так вот, я сегодня тоже пойду по дурной дорожке, потому что более сюжета, авторского мастерства и прочего меня поразили именно упоминающиеся обычаи, традиции и ээ картины быта.
Чего стоит, например, следующая прелестная традиция: автор, желая показать неотразимость орла-мужчины в сборнике "Пять женщин, предавшихся любви", упоминает имеющуюся у такового шкатулку, доверху набитую сорванными ногтями прелестниц. А примечание подтверждает, что, мол, таки да, был древний обычай в знак любви посылать возлюбленному ноготь, сорванный со своего пальца(с). Заметьте, не обрезок ногтя, а сорванный целиком. Хорошо, хоть не палец.
Дальше...

Впрочем, хоть и пишут, что Сайкаку, бытописец и акын, рассказывал о реальных происшествиях, сдается мне все же, что местами фантазия его дает о себе знать. Иначе как можно объяснить следущий эпизод: в том же сборнике дама, пришедшая на свидание, усыпает на месте непробудным сном. Утром просыпается - а постель разбросана, пояс на кимоно развязан и вокруг клочки туалетной бумаги... Ну допустим, если предположить, что дама весь день разгружала вагоны возы с рисом, а перед сном усосала залпом бутылку водкитазик сакэ, то тогда, конечно, такую мелочь как пристроившийся самурай можно и не заметить. Легко.
Вообще, в новеллах все происходит легко. Разжечь в женщине любовное томление? Да раз плюнуть! Достаточно подослать сваху, которая сообщит, что вот сейчас мимо нее стремглав пробегал красавец-мужчина с воплями: "Не могу без нее жить!". И все - тетка готова! Наливай да пей!. Обручение тоже происходит быстро: достаточно обменяться чарками, а там, глядишь, можно расстилать постель. Измена? Да на ровном месте. Хочешь насолить нелюбимой хозяйке - просто заведи интрижку с ее мужем. Хорош ли дурен муж, молод или стар, да в конце концов, нравится ли он героине - совершенно неизвестно.

«Вот завлеку Тёдзаэмона да натяну ей нос, раз она такая! Все равно мои рукава уже подмочены, теперь мне море по колено», -подумала она, и с этого началось.
И смертная-то казнь за прелюбодеяние проказницу не останавливает: если что - стамеску в грудь. Делов-то. Я подозреваю, что убежденный буддист к смерти и к ценности жизни относится иначе, нежели атеист, например. Но не до такой же степени в самом деле.
Интересно наблюдать, как меняется литература в зависимости от эпохи: в период хэйан (8-12 вв) на переднем плане придворная аристократия - в поэтичных, печальных и изящных произведениях фигурируют "облачные кавалеры" и "цветоподобные девы". На смену приходит Камакура с самураями и соответствующим эпосом. В эпоху Сайкаку (Эдо) самурайство уже пришло в упадок, литературные персонажи опять меняются. Сайкаку - родоначальник нового жанра, укиё-дзоси («книги об изменчивом мире»), описывающего повседневную жизнь горожан: чиновников, торговцев, слуг. Само изложение, сюжеты, шутки становятся другими, зачастую грубее и проще:

Оказалось, что этот человек оставил свой ящик с письмами в гостинице, хотя и привязал его к мечу. И вот, обернувшись к берегу, он завопил:

— Эй! Я его там прислонил к алтарю и так оставил!

В лодке заговорили наперебой:

— Что же, тебя отсюда услышат, что ли? А твои… оба ли при тебе?

И скороход, озабоченно пощупав себя, заявил:

— Да, оба на месте!…

Тут все разразились хохотом и решили:

— Он, видно, во всем такой простак. Поворачивай лодку обратно!

Бабка, обозлясь, прогнала москитов, забравшихся сквозь дырки в пологе и всю ночь кусавших ее, и той же рукой, которой ловила блоху у себя в юбках, достала с алтаря медяки — купить молодых овощей.

Поистине таковы уж все матери. Даже уродину, что похожа на оборотня, готового откусить голову младенцу, как описывается в рассказах, и ту мать вытолкнет вперед, когда дочка, похожая на ступу, пойдет любоваться цветущей сакурой или листьями клена, да еще будет сзади обмахивать ее дорогим веером. Делается это не только из любви к своему дитяти: матери даже неуклюжая дочь взаправду может показаться героиней древней книги «Исэ-моногатари», второй Комати или Мурасаки-сикибу. Мать всегда преисполнена веры в то, что ее дочь несравненная красавица, как на нее ни погляди, и это очень смешно.
Я так понимаю, что Ихара Сайкаку известен у нас в основном по двум вещам - "История любовных похождений одинокой женщины" и "Пять женщин, предавшихся любви". Поскольку о них уже писали я кратко расскажу о еще двух произведениях.
Двадцать непочтительных детей Японии: в примечаниях указано, что вещь написана по мотивам другого произведения неизвестного китайского автора «Двадцать четыре добродетельных сына» (XVI в.). Поучительные рассказы об отвратительных отпрысках, проматывающих наследство, издевающихся на стариками родителями и даже покушающихся на их жизнь; о дочерях, постоянно меняющих мужей, о монахах, бездумно принявших постриг и прочих. Всех их в итоге ждало неминуемое наказание, как и завещал великий Будда:

Впоследствии более трехсот его подручных, нарушив заповеди Гоэмона, днем и ночью бесчинствовали в столице, и вскоре все были схвачены. Разбойников вывезли к Ситидзёгавара, к руслу реки, для острастки и в назидание всему свету. В громадном котле вскипятили масло и, бросив Гоэмона вместе с его сыном в этот котел, сварили заживо. Чтобы спастись от нестерпимого жара, Гоэмон встал ногами на семилетнего сына, ведь все равно того ждала неминучая смерть.

В толпе раздались смешки.

— Я сократил его муки из любви к нему! — крикнул Гоэмон.

— Если бы ты и впрямь понимал, что такое любовь к детям, ты не дошел бы до такого. Мучения в огненном котле — это возмездие за то, что ты связал веревками родного отца! А на том свете тебя ждет огненная колесница, и демоны разорвут тебя на части и сожрут, — так говорили люди. Все его осуждали.

Вечная сокровищница Японии:

Небо не речет словами, но милости его земле неизмеримы. Люди же честны, но все же лжи в них много. Их души пусты изначально, откликаются на суету, и ничто не оставляет в них глубокого следа. Потому тот, кто посередь добра и зла живет свой век и честно и богато, это человек избранный, другим не ровня. Наиважнейшее дело жизни, и не только для самурая или крестьянина, ремесленника или купца, но также для буддийского священника и жреца синто, — копить деньги, следуя заветам великой светлой богини бережливости. Это, помимо отца с матерью, исток нашего земного бытия.

Опять же поучительные истории о богачах, скопидомах, транжирах, ростовщиках,о ловких и нечестных торгашах - словом, всех, кто имеет отношение к деньгам, истории разорения и обогащения.

Там ведь принято так: старшего сына дома оставляют, младших посылают в ученики; пока еще под носом не просохло да деревенская вонь не выветрилась, служи на посылках — бегай за соевым сыром, мандаринами, а как сносит ученик по нескольку смен платья да подрастет, уже сам себе герб по вкусу выбирает, старается причесываться по моде. Научается держать себя как люди, хозяева берут его с собой в театр Но,[43] на прогулки в лодке, учат писать цифры на песке — «как на бегущей воде…».[44] Ученик одной рукой ребенка качает, другой учится на счетах откладывать, скоро ему волосы на лбу у висков подбривают,[45] вручают мешок и посылают собирать деньги за проданное в рассрочку. Дальше — больше, он уж и в приказчики выходит, присматривается да у других перенимает, открывает собственную торговлишку — о прибыли умалчивает, убыток на родителей списывает, а как на ноги становиться надо, так подведет и родителей и поручителя. Потраченные деньги не вернешь, дело улаживают, чтоб не было шума, но этот приказчик уже никогда не подымется выше бродячего торговца. И сколько таких — не исчислить. Однако иные все же делаются богачами — были бы способности.

Да будь он хоть из рода Фудзивара, но, если живет в городе и беден, такой человек хуже того, кто в праздник обезьяну водит, людей потешает. Главное — стремиться к удаче, искать богатство.

Итак, я собрал предания о домах, где водятся деньги, записал в книгу о японских богачах и составил «Вечную сокровищницу Японии», считая, что она сможет долго служить на пользу тем, кто прочтет ее. В то время в нашей стране царил мир.
Читать далее
15
244

Все рецензии

Цитаты

yolanaas2 февраля 2026 г.
Человек — самое ничтожное существо на свете, и жизнь его бренна. Вот один теряет дитя в расцвете юности, у другого смерть отнимает любимую жену… Казалось бы, в таком несчастье каждый должен пожелать тут же покончить с собой. Но нет, еще не высохли слезы, а уже рождаются новые страсти. Как страшно все это!
8
28
yolanaas2 февраля 2026 г.
В нашей жизни месяцы и годы проходят как сон.
8
20
yolanaas2 февраля 2026 г.
Человеческой жизни положен предел, любви же нет предела.
8
16