Возвращение со звезд. Глас Господа

Мне казалось, что Лема в моей жизни было много. Я часто его читал, у папы было несколько томов, у деда что-то было, так что у меня сложилось впечатление, что я с ним знаком. Но потом оказалось, что читал-то я всё время одно и то же, по кругу – Непобедимый , рассказы о Пирксе, Кибериаду . А Лем написал ещё до чёртиков всего.

Сначала я добрался до Соляриса (1961), сильно позже фильма Тарковского. И ощущения были отличными, книга оказалась, несмотря на затасканность, мудрой и глубокой. Потом были, ради эксперимента, его почти дебютные Астронавты (1950), мрачная повесть о каких-то непонятных венерянах, которые почти напали на Землю, но раньше этого уничтожили сами себя. Книга была настолько «твёрдой sci-fi», что дальше и некуда, поэтому, наверно, в качестве компенсации, он потом писал много юмористических рассказов с роботами. А по «Астронавтам», вернее – по отдалённым мотивам, был снят дубоватый, деревянный и невыразимо прекрасный своим ретрофутуризмом польско-ГДРовский фильм «Безмолвная звезда», ценители гарантированно впечатлятся.

Но всё равно оставалось много такого, знакомого по названиям и только. И вот теперь руки дошли и до «Возвращения со звёзд» вкупе с «Гласом господа».

«Возвращение со звёзд» (1961) - очень неровный роман. Здесь всё ещё слишком много всего. Предпосылка проста – экипаж звездолёта возвращается на Землю, на которой прошло более ста лет с их старта. По времени корабля – только десять. Что же мы видим? Общество будущего, балансирующее на грани утопии и антиутопии. Душевные метания главного героя. Любовные приключения в новом мире, какие-то дёрганые и неубедительные. Наконец, финал-катарсис, странноватый и какой-то искусственный. При складывании пазла картинка вроде бы образуется, но какая-то аляповатая.

А вместе с тем, если поместить книгу в контекст, она заиграет новыми красками. Возможно, это даже целый субжанр в фантастике (если нашёлся какой-нибудь любитель навешивать ярлыки) – проблемы адаптации, последствия футуршока. Всего на год позже первой публикации «Возвращения со звёзд» появилось другое «Возвращение», которое еще и Полдень, XXII век (1962), тёплый, ламповый мир победившего коммунизма Стругацких, где главный герой находит всё, что хотел, оказывается втянут в полезную и интересную работу почти сразу, без особых ломок и переживаний. Ещё через несколько лет выходит более нервный вариант – Леопард с вершины Килиманджаро (1965) Ольги Ларионовой, где адаптация даётся совсем не так легко (да она там и не главная тема), но нельзя не заметить некоторой переклички манеры и содержания.

Если копнуть самую малость глубже, то выдуманный нами субжанр окажется просто вариантом классического сюжета о возвращении домой после отсутствия. Будущее, настоящее, не так уж важно. В каком-то смысле всё, что хотел (на мой взгляд) сказать Лем, было сказано уже Ремарком в ещё одном Возвращении (1931), на этот раз с полей Первой мировой.

Но внезапно эстетика «Возвращения со звёзд» показалась мне близкой ещё совсем другому произведению – фильму «Бегущий по лезвию» (1982) Ридли Скотта. Почему-то описания гигантского космопорта на Земле, многоярусные поселения будущего отчаянно напомнили мне визуализацию городов в картине по роману Филипа Дика. А потом, ещё раз, точки соприкосновения обнаружились в описаниях космоса, в невероятной, необъяснимой красоте, которую видели только астронавты у Лема и репликанты у Скотта. В обоих случаях люди отказались от этого, передав познание в руки роботов и андроидов.

И «Глас Господа» (1968).

Дальше...

Аннотации к этому роману удивительно единодушны, скупы и обманчивы. Книга о расшифровке послания из космоса, говорят они. Вроде бы это и так, но лишь формально, на первый, самый первый, пристрелочный взгляд. А потом видишь, что перед тобой научный детектив, книга о методологии поиска, о способах решения задач невероятной сложности. И без оптимистического финала. Книга, заметьте, зубодробительно серьёзна, но не скучна.

Здесь Лем куда как более зрел. Нет мельтешения, форма строго подчинена задаче. Это повествование от первого лица, лица выдающегося математика, который пытался расшифровать этот самый сигнал из созвездия Малого Пса. Он холоден, аналитичен и склонен ко злу (что твой Мориарти), колок и едок в отношении своих коллег и откровенно вызывает симпатию. Мучится идеями перенести успехи математики в гуманитарные науки (настоящий прообраз академика Фоменко, не правда ли?). И он был близок к решению задачи.

Этот роман, по своему - реквием 60-м годам XX столетия. Время прорывных исследований в физике, стремительного, как казалось, покорения космоса, невероятных успехов в вычислительной технике. Всё было рядом, то самое счастье из Пикника на обочине , всем, даром, без обиженных. Но ничего такого так и не случилось. Лем уже в 1968 году это чувствовал, роман проникнут поражением, несмотря ни на какие частные успехи.

А вот американцы тогда ещё не поняли этого. Совершенно аналогичная по функциям и темам работа Майкла Крайтона Штамм "Андромеда" (1969) просто проникнута щенячьим оптимизмом, если сравнивать её с «Гласом Господа». Особой пикантности сравнению придаёт то, что Лем местом действия своего романа так же выбрал США и так же прошёлся по связям Пентагона с наукой. Но настрой совсем иной, совсем.

Да, многое изменилось всего за 6-7 лет. Вспомните мир героев «Девяти дней одного года» (1962) Михаила Ромма. Оптимизм, рывок, познание, термоядерный реактор прямо завтра… А потом мы (все мы, человечество) надорвались.

Вот!
Вот с какого произведения нужно знакомиться с Лемом.
"Солярис", безусловно, тоже крутой, но "Возвращение"...

Fermalion в своей рецензии (будьте осторожны, проходя по ссылке, там есть спойлеры) подробно рассказывает о том, какая же это, в сущности, бредятина; более того, я даже согласна со всеми указанными косяками, но! Но тем не менее, это шикарная вещь.

Во-первых и в-основных - поставленной в центр проблемой. Один единственный вопрос: не остановится ли человечество будущего в своём развитии, не замкнётся ли в уютном мирке супер-комфорта, где до всех удовольствий можно дотянуться рукой, а все опасности исключить, не откажется ли в свете этого от познавательной деятельности, от полётов к звёздам и исследовательских экспедиций?
Люди, потерявшие.. лишённые, намеренно, из лучших даже побуждений, первобытной способности к насилию - это как-то жалко. Это не укладывается в моей голове. Усыплённые бритом овечки, брр.

Во-вторых. Язык. Может быть дело, конечно, в том, что читала Лема я после Воннегута, благотворно влияющего на мои способности к восприятию, но яркость и цветность образов, даже не то, чтобы образов - слов и словосочетаний, зашкаливали, они били меня по глазам и голове, оставляя после себя еле заметное головокружение и искрящиеся звёздочки. Это очень здоровские ощущения, если по чуть-чуть.

В-третьих. Здесь так отчетливо виделся мне Азимов, что ах. Близость тематики, проекция и всё такое - я понимаю - но произведения Азимова кроме всего прочего заставляют меня задуматься. "Солярис" был интересной картинкой, которую достаточно легко удалось отложить в сторону, а вот кубик "Возвращение со звёзд" я до сих пор не могу выпустить из рук...

Кто может взять скучную идею и написать на её основе интересный роман? Хороший писатель! Кто берёт интересную идею и на её основе пишет скучную книгу? Станислав Лем!

Если бы я хотела показаться интеллектуалкой, хипстершей такой, в очках со стёклами, в кинчи на всякие "Бёрдманы" и "Из Машин" ходит, теятры посещает, книжечки фотографирует, то я б наваяла, про то, какой Лем классик, ну там, матёрый чел, на кую своём провертел фантастов США, как его Урсула Ле Гуин просила не обижаться, но он клал, как положено мрачному титану мысли. Однако я хожу на новые "Звёздные Войны" (они мне даже нравятся), смотрю "Пегги Картер", а очки носить стремаюсь (у меня от них глаза болят), поэтому я напишу страшную правду: Станислав Лем писал нудятину, а все вокруг стесняются сказать, что король-то голый!!!

Положа руку на сердце, ну вы ведь все понимаете, что мужик страдал от нереализованности как учёный. Оттого и вывел в "Гласе Господа" такого великого ГГ, который превозмогая человеческие эмоции (если кто-то понял, что там за замута была такая с умирающей маман, чего он там перековывал в себе, напишите мне, я сильно приземлённая и не врубила) в одну каску спасал спасал человечество, да не выспасовал, потому что все вокруг дураки, а он один такой особенный. Фоном к такому сюжету напихал Лем туда своих ценных мыслей про философию и историю науки, которых, будто бы кроме него никто никогда не думал (хотя все учебники философии и истории науки пестрят вот этим всем) и сел ждать, когда им прибегут восхищаться. И прибежали! Вы вон гляньте, редко кто тут пишет, что книги фуфня и ваще ниче не понятно. Читатель любит выглядеть умным! Читатель будет считать, что окуенную книгу прочитал, вместо того, чтобы честно сказать: "Я запачкался в дерьме!". Так что я не удивленна, что Тарковский и Лем слились друг с другом в творческом экстазе. Дурак дурака и так далее...

Для того, чтобы вы не подумали, что я забыла про свою любимую восьмартовую тему, позвольте мне привести пару моих излюбленных цитат из романчегов. Вот ГГ "Возвращения со звёзд" печалиться по поводу требований, предъявляемых ему новым укладом жизни на Земле:

Какая ирония, правда? Мускулинный мужик страдает, что его заставляют быть вменяемым человеком! Срочно несите мой носовой платок!!! Я щас урыдаюсь от сочувствия! К жене Станислава Лема. Святая, видимо, была женщина, чтоб такого чучела терпеть.

А вот недюжинные познания автора в женской психологии из "Гласа Господа":

Ну етить, меня хлебом не корми, дай ноги повытягивать, да грудь поувеличивать, ведь я люблю подчиняться моде! О да, мода, ещё, сильнее, возьми меня всю!!! Нет никакого влияния стандартов красоты на женщин, есть только любовь к сладкому подчинению (моя внутренняя богиня томно покачивает расширенными бёдрами).

Короче, Лем побит молью и воняет нафталином. Доставать его из сундука незачем. Хотите ещё доказательств? Посмотрите на обложку этой книги. Что видите? Сиси! Знаете зачем? Никак иначе не продашь, а все знают, что магия голой женской груди продаёт всё, что угодно, даже покрышки и книги Лема.