Коллекционер

— Вы правда ощущаете себя прокаженным?
— Иногда.
— И ваши друзья все в полиции?
— Не в том дело. Сама работа. Быть властью. Иерархия? Подчиняться людям, которых не всегда уважаешь. Никогда полностью не принадлежать себе.
— Это вас мучит?
— Когда я встречаю людей, которые мне нравятся. Которые могут быть самими собой.
'Do you really feel a leper?'
'Sometimes.'
'Are all your friends in the police?'
'It's not that. Just the work. Having to come on like authority. Officialdom? Obeying people you don't always respect. Never quite being your own man.'
'That worries you?'
'When I meet people I like. Who can be themselves.'

- Вы же можете измениться, вы молоды, у вас теперь есть деньги. Вы можете учиться. А вы что сделали? У вас была мечта, мелкая, маленькая, такие мечта, наверное, бывают у мальчишек, которые занимаются мелким детским грехом по ночам, а теперь вы из кожи вое лезете, стараясь вести себя со мной прилично, только чтобы скрыть от самого себя, что мое пребывание здесь отвратительно, отвратительно, отвратительно...

Вдруг она замолчала. Потом говорит:

-Бесполезно. Вам это все что китайская грамота.

Я понял, говорю, мне не хватает образованности.

Она - чуть не криком:

- Что за тупость! Прямо извращенность какая-то. У вас же есть деньги, и, кстати говоря, вы вовсе не глупы, вы могли бы стать кем угодно. Только вам надо стряхнуть с себя прошлое. Убить в себе воспоминания о тетушке, о доме, где раньше жили, о людях, вас окружающих. Уйти от их влияния. Стать другим человеком.

– Если бы у человека было две параллельных жизни…
Она прошептала:
– Миражи. – Потом: – Просто дело в том, что мы – в Котминэ.
– Где, оказывается, не все возможно. – И добавил: – Увы.
– Вы так взбудоражили мое воображение. Когда я узнала, что вы сюда едете. Одного не ожидала: что не захочу с вами расстаться.
– Так же как я.
– Если бы приехали не один, все было бы иначе.
– Да.
Снова он испытал это странное чувство, будто исчезло время и исчезли границы возможного; ощущение, словно ты очутился в мире колдовства и легенд. Он продолжал ловить себя на том, что в мыслях своих забегает вперед.
'If one only had two existences.'
She murmured, 'Glimpses.' Then, 'It's just Coлt.'
'Where everything is not possible.' He added, 'Alas.'
'I imagined so much about you. When I knew you were coming. Everything except not wanting you to leave.'
'It's the same for me.'
'If only you hadn't come alone.'
'Yes.'
Once more he had that uncanny sense of melted time and normal process; of an impulsion that was indeed spell-like and legendary. One kept finding oneself ahead of where one was; where one should have been.

Не хочу, чтобы то, что умею, пропало втуне, не хочу творить только ради творчества. Хочу создавать красоту. И замужество, и материнство пугают меня. Не хочу, чтобы меня засосала трясина домашнего быта, мира вещей, детских и подростковых проблем, кухни, магазинов, сплетен. У меня такое чувство, что та я, которую иначе чем ленивой коровой не назовешь, была бы рада погрязнуть во всем этом, забыла бы о том, что когда-то хотела совершить, и превратилась бы в нечто огромное и неподвижное, словно тыква в огороде, или принялась бы за жалкие ремесленные поделки вроде дешевых иллюстраций или даже торговой рекламы, чтобы сводить концы с концами. Или превратилась бы в жалкую сварливую пьянчужку вроде М. (нет, я никогда не стану такой, как она!). Или, что еще хуже, стала бы такой, как Кэролайн, которая так трогательно семенит вдогонку за современным искусством и самыми новыми идеями, но не в силах за ними угнаться, потому что в глубине души все современное ей совершенно чуждо, только ей самой это невдомек.

Он вдруг представил себе, что могло бы тогда случиться; достаточно было ее слова, одного телефонного звонка – и встреча могла бы состояться. А что потом? Та же история, только не в Котминэ, а в Лондоне? Этого он не знал. Знал только, что в данную минуту опасность становилась все более реальной и, видимо, неотвратимой. Теперь, узнав ее ближе, он понял, почему она не сказала тогда своего слова. Причиной была не столько робость, сколько самолюбие. В каталоге выставки была напечатана его фотография; там же упоминалось, что он женат и имеет детей. Возможно, и это сыграло роль. Уже тогда она боялась возможных осложнений. Один из способов избежать осложнений – не рисковать совсем.
He had a sudden perception of the strange hazardousness of existence; of how little, a word from her, a raised 'phone, it would have taken for such a meeting to have been. Then what, he wondered; the same chemistry, in London? He didn't know; only that the now seemed more pregnant, more isolated, and somehow more inevitable. And he guessed, he began to know her so well, why the word had not been spoken: less a shyness than a kind of pride. There had been a photograph of him in the catalogue, a mention that he was married and had children. Perhaps that as well; already a flight from potential crossed wires. One way of not experiencing them was never to use the instrument.

А вот с Томом наоборот. Сначала я пожалела его. В глубине души он был ужасно неуверен в себе. Так бывает. В одном случае отворачиваешься от человека с золотым сердцем, а в другом – отдаешься душой и телом тому, кто этого не заслуживает. Потом я сделала еще одну попытку. После Тома. В колледже. Сошлась с одним первокурсником. Славный парень, но… ему нужна была только постель. Как спасение от одиночества.
– Может быть, вы слишком многого требуете.
– Ищу человека, который бы понял меня?
– Это нелегко. Тем более если вы прячетесь.
Она покачала головой.
– Возможно, я и не хочу, чтобы меня поняли. Сама не знаю.
'The same thing happened with Tom, in reverse. I started feeling sorry for him. He was terribly insecure underneath. So one moment you're turning up your nose at a heart of gold, the next you're giving body and soul to someone who's not worth it.' She said, 'I did try. After Tom. At the College. With another first-year boy. He was nice, but... it was just bed. Feeling lonely.'
'Perhaps you expect too much.'
'Someone who can see what I am?'
'That's rather difficult. If you're hidden away'
She shook her head. 'Perhaps I don't want it to happen. I don't know any more.'