Выбравший Бездну

— Что у них за терминология — овцы, пастыри! — Рыжий недоуменно пожимал плечами. В его взгляде отчетливо сквозила растерянность, непривычная для устойчивого к сомнениям Воина. — Скотина они, что ли?
— Ну, если им нравится считать себя скотиной… — брезгливо морщился Маг.
— Нет — но овца! — восклицал Воин. — Тупое, безмозглое животное — не существо, а просто биомасса какая-то! Почему бы им не называть себя хотя бы ослами — те тоже славятся своей глупостью!
— Осел глуп и упрям, а овца глупа и послушна, — заметил Маг. — Люди знают, что говорят. При всех их недостатках в языковой точности им не откажешь.
— А эти пастыри! — продолжал тот. — Чтобы их паства была еще послушнее, хотя, по-моему, куда уж больше, они стращают ее каким-то неизвестным животным. Я сам смотрел в Плане — такого там нет. Нет его и среди человеческих творений — чертей, демонов и прочей дряни, хотя среди них встречаются и такие, кем испугаешь кого угодно. Чего доброго, они сотворят эту зверюгу, не приведи Господь!
— Не приведи… кто? — заинтересованно спросил Маг.
— Кто? — переспросил Воин. — Ну, Господь этот…
— Какой еще Господь?
— Ах да… — спохватился тот. — С этими людьми у меня ум за разум заходит. Ты у нас главный специалист по их заскокам — так, может быть, ты выяснишь, что это за тварь такая — гиена огненная?
— Ты просто невнимательно смотрел в Плане, — с издевательским сочувствием глянул на него Маг. — Я помню, там были гиены. Ты же их и создавал.
— Но не эту!!! — взвыл Воин. — Думаешь, я не помню, что я здесь создавал?!

С человеком ищущим можно пуститься в обсуждения. С ним можно поспорить, ему можно указать на упущения, его можно заставить задуматься даже над очевидным. Он полон сомнений, в нем клубком вьются нерешенные вопросы, неразгаданные загадки, в нем есть готовность прислушаться, непредвзято изучить чужое мнение. С ним можно говорить и быть услышанным.
Но как быть с человеком, уверенным, что он нашел? С человеком, который оставил искания и пустился в проповедования? С человеком, убежденным, что ему известна истина в последней инстанции? Как довести до его сознания, что истина — не камень в конце тропы, что она похожа на быстрый и текучий ручей, и тот же и не тот же одновременно? Как заставить его услышать?

Значит, Нерея была права, когда утверждала, что если выговоришься, от этого становится легче. После разговоров с ней, однако, у него не было такого безусловного ощущения легкости. Но сейчас, после общения с Гермесом, Магу было так легко, словно у него с этим человеком была одна ноша на двоих. Какое новое чувство — только теперь, расставшись с тяжестью невысказанных слов, Маг осознал, как давила она на его плечи.
Милая, добрая Нерея, во взгляде которой светилось обожание… наверное, он был слишком требователен к ней. Жаль, конечно, что она не знала, что слова должны быть не только высказаны, но и приняты.

— Стой! — вскрикнул Гелас. Крон от неожиданности остановился. — Что вы делаете? Здесь слишком холодно. Эти животные развиваются холоднокровными, а эдемские — теплокровные. Несоответствие получается.
— Это временно, Гелас, — досадливо нахмурилась Императрица. Ее прозрачно-голубые глаза не отрывались от созидаемого мира. — Мы с Магом договорились об этой фазе для формирования минерального состава. Растения, знаешь ли, оказывают существенное влияние на минеральный состав. Крути, Крон.
Маг не удивился, что Гелас не знает этого, — он сам узнал об этом только после обсуждения с Императрицей. В промежуточных мирах базовые законы выглядели совершенно иначе.
— Они вымирают, — снова встревожился Воин. — Мои звери вымирают.
— Ты же сам сказал, что развились не те звери, — невозмутимо заметила Императрица. — Температура понизилась, вот они и вымирают.
— А если они все вымрут?
— Ты задашь им более высокий коэффициент приспособляемости, и мы начнем работу сначала.
Однако этого не потребовалось. Большая часть животных вымерла, но некоторые стали развиваться в нужном направлении. Гелас по-прежнему волновался:
— Почему у вас то жарко, то холодно?
— Где?
— Ну вот, только что — большая часть мира была покрыта толстым слоем льда. А вот — все опять оттаяло. Неужели нельзя выровнять температурный режим?
— Это естественные колебания после перегрева, — успокоила его Императрица. — Сейчас все само выровняется. Сезонные колебания, конечно, останутся, с этим ничего не поделаешь. Это вам не промежуточный мир.
— Нет, я не могу поселить сюда своих подопытных, — упрямо качнул головой Гелас. — Что мы будем делать, если они подохнут до того, как дадут потомство?
— Сделай похожие модели и запусти сюда, пока есть время, — посоветовала Императрица. — Если выживут эти, то выживут и те. В крайности, можно дождаться от них потомства прямо в Эдеме. Крон, подожди.
Иерофант приостановил время. Гелас наскоро создал творческий импульс и запустил в мир. Вскоре там заходили крупные двуногие твари с зачатками разума, отдаленно напоминавшие эдемских животных.
— Ну как?
— Вроде бы живут.
Часть тварей погибла во время очередного похолодания, но многие выжили. Затем, как и предсказывала Аллат, температурный режим стабилизовался. Плотный мир летел по своей орбите, плавно вращаясь вокруг себя, круглый, голубой, красивый как игрушечка.