Годы оккупации (апрель 1945 - декабрь 1948)

Не буду много растекаться мыслью об этом произведении. Скажу лишь, что ожидал от него большего, но в целом оно дало мне пищу для размышлений. Эрнст Юнгер - это такой контр-Ремарк, Ремарк наоборот. Ремарк осуждал войну, в "На западном фронте без перемен" перевел кучу бумаги, чтобы описать ужасы войны, смерти, страдания, болезни и бессмысленность происходящего. Практически каждый его персонаж не понимает, зачем он попал на фронт и почему он должен сдохнуть в мучениях, ведь он такой молодой, особенный, практически неповторимая снежинка. Эрнст Юнгер не только своими произведениями, но и всей своей биографией полностью опровергает ремарковский антимилитаризм. Юнгер воспевал войну в своих книгах и воевал сам. Он был неоднократно ранен, но как только выздоравливал, спешил на фронт. Вряд ли на войне он испытывал какие-то моральные терзания и убивал врага без отвращения и толстовских размышлений в голове. Произведения Юнгера любил сам фюрер и вдохновлялся ими. Несмотря на то, что Юнгеру не были чужды идеи национал-социализма, самого Гитлера Юнгер почему-то не любил. Или... пытался впоследствии нас убедить, что не любил? Факт, что он не вступил в НСДАП. Но непроверенный факт, что якобы он дурно отзывался о Геббельсе, о партии, о Гитлере. Он не был арестован, репрессирован, у него не было проблем с изданием своих произведений. Полагаю, его негативное отношение к нацизму сильно преувеличено им же самим, в том числе, и благодаря вот этим дневникам. В этих дневниках Юнгер уже постаревший вроде как одинокий простой немецкий гражданин, который сидит у себя дома, пишет книги и вот эти самые дневники, и ждет "орды русских" (выражение Карла Деница) на своей территории. При этом он пытается каким-то образом переосмыслить войну, найти виноватых, предсказать будущее. Русские производят на него и окружающих людей какой-то ужас. С чужих слов Юнгер приводит рассказы о том, как русские всех насилуют, застреливают и сжигают толпами. Еще Юнгер увидел лично, как русские солдаты в гражданской одежде ездили на велосипедах. Как только Юнгер дал эту "душераздирающую" подробность, он тут же (интересно, для кого, если это дневник?) оговорился, что не считает, что есть нации хуже или лучше других.

Каждая нация несет в себе все возможности, свойственные человеческому характеру

Однако пишет при этом исключительно о зверствах советских солдат, причем исключительно с чужих слов. Юнгер несколько лицемерно замечает, что страдания представителей собственного народа трогают нас больше, чем чужого, но при этом за вину своего "брата" (то есть, немца) мы должны тоже нести ответственность. Однако более НИГДЕ в его писанине я не обнаружил готовности расплатиться за 17 миллионов убитых советских гражданских. Нет у Юнгера и какого-то сожаления к евреям. Он разве что с некоторым удивлением обнаруживает, что с ними можно вести беседу. Про евреев у Юнгера есть странное замечание в виде отсылки к Эсфири, Юдифи и прочим абсолютно вымышленным персонажам. Он замечает, что среди евреек есть "особые избранницы", которые были созданы, чтобы "пленять властителей, повелителей мира".

Наверняка женщины этой породы, соединяющие в себе необычайную физическую и духовную прелесть, участвовали, хотя и скрытно, в нынешних коллизиях

Это уже начинает напоминать какой-то стеб про сионистские заговоры. Хотя для Юнгера скорее всего это не стеб, и он убежден, что евреи и в такой форме, в виде засланных еврейских шпионок, "участвовали в нынешних коллизиях". А так вроде не придерешься, отвесил комплимент еврейским женщинам. Попадались автору на страницах дневника некие "умные" евреи, с которыми он нехотя общался, но не горел желанием слишком много о них распространяться. Лишь обмолвился, что вот "творили безобразия с ними", имея в виду концлагеря, погромы и все прочее. При этом он уже сразу после войны прекрасно знал об этих преступлениях (возможно, не вполне осознавал масштабы). Ему не нужно было ждать Нюрнбергского трибунала, чтобы с удивлением обнаружить, что, оказывается, нацисты были плохими. Кстати, сам этот процесс Юнгер никак не оценивает. Напомнил мне автор уже не железного вояку, а некоего такого хоббита, живущего в своем доме, желающего, чтобы все было, как прежде. Без работы и крыши над головой не останется, а писатели-пропагандисты востребованы в любое время. Примерно так же восприняло произошедшее большинство населения Германии. Они просто ничего не поняли, не раскаялись и не прочувствовали. Просто стали жить, как прежде, презирая русских, евреев и прочих. Даже и милитариста по сути от него не осталось. Очень уныло...

1945 год. «Минуты роковые». Этот том воспоминаний продолжается практически сразу же после того, как Юнгер заканчивает свой военный дневник приходом американских войск – идет апрель 45 года. (Мне, чтобы собраться перейти к чтению продолжения потребовалось с полгода, но лета ждать не стал). Основу книги составляют записи года окончания войны. Потом начало 46-го и дальше кустарник на опушке. Но там много «мистических кустов». Интересно, что автор далеко не полностью поглощен трагическими событиями конца войны (и недавней гибелью сына), но находит время и природой полюбоваться, и почитать, и пофилософствовать. Пьёт бургундское и ест шоколад – побежденные жили лучше (советских) победителей. Хотя вокруг, конечно, полно эксцессов – негры насилуют несовершеннолетних немок. Писатель держит дистанцию, и – пишет. Особенно интересны для меня заметки, касающиеся работе над новыми романами. Если довоенные записи касались «Мраморных утёсов», то после войны Э.Юнгер работает над своим гениальным «Гелиополем». Некоторые, и я в том числе, считают «Гелиополис» одним из самых важных романов ХХ века. Но восприятие раздваивается: с одной стороны, Юнгер – это выдающийся писатель и мыслитель, «человек на все времена», очень близкий мне по духу во многих отношениях. С другой стороны, отвратительна его ранняя одержимость войной (В стальных грозах») и отношение к описываемым событием. Кроме того, он немец, и выгораживает немцев, что понятно, но не свидетельствует об объективности; он носил военную форму и совершал командировку в Россию на оккупированную территорию – он враг. Расизм его по отношению к нам довольно тонок, но он присутствует. Видишь также особенности немецкой души – особенности, которая (в обобщенном виде) превращают художественно одаренного философа в клинического идиота. Это надо же было во второй раз попасться в геополитический капкан, расставленный англосаксами и влезть в стратегически безнадежную войну на два фронта. Это надо же было воевать с СССР так, что население концлагеря массово решило, что Гитлер хуже Сталина. Ну, а потом расплатиться за это смертями, развалинами и изнасилованиями. Поделом! Хотя Юнгер и проводит мысль о том, что Германия терпела поражение из-за устарелых государственных форм: монархии, а затем – национального государства. А так, конечно, интересно – очень много глубоких, оригинальных идей, достойных всяческого внимания. Это задает уровень духовного общения, пусть и заочного, которое совершенно невозможно в нынешнем мире массового ничтожества. И еще, конечно, Мудрость рождается Страданием.