Цитаты из книги Люди Быка

Как же жили люди в те времена, когда «лишних» среди них не было?

Стремились ли они к власти, ведь это очень древний инстинкт? Насколько мне известно, археологи не обнаружили в захоронениях палеолита явных признаков доминирования кого то над кем то – ни царей, ни президентов…

Они воевали? Наверное… Но в захоронениях палеолита ученым не удалось выявить остатков оружия, специально предназначенного для убийства людей. Те охотники оставили после себя огромное количество рисунков и – ни одной батальной сцены. Такие сцены, как и оружие, в огромном количестве появятся лишь в неолите.

Но люди палеолита, конечно же, влюблялись? Ревновали? Страдали от неразделенной любви? Увы, дорогой читатель (и читательница!), для таких предположений я не нашел никаких научных оснований. Скорее наоборот… Форма невроза, которую принято называть влюбленностью, появилась вместе с парным браком. А он – явление очень позднее. Подозреваю, что переход к такой форме отношений между полами был отнюдь не добровольным, а явился результатом все той же хронической перенаселенности. Есть, конечно, предположение, что «парный брак» существовал у наших далеких далеких предков, которые и на обезьян то еще не были похожи. Но это – лишь предположение. Люди же десятки и сотни тысяч лет жили в групповом браке. При нем, наверное, тоже были какие то страсти, но вот какие?

Часто приходится слышать, что древние люди вели иной образ жизни, меньше знали и умели, но в остальном они были такими же, как мы, – жили теми же страстями. Увы… По моему глубокому убеждению, мы можем хоть как то представить, вообразить, смоделировать мышление только людей неолита. Мы – их преемники. «Дореволюционные» охотники на крупную и среднюю дичь мыслили, воспринимали мир, взаимодействовали с ним совершенно иначе. Причин этому много. Главная же, мне кажется, заключается в том, что последние 7 8 тысяч лет люди живут в условиях перенаселенности и скученности – абсолютной или относительной, но очень сильной. Дикие животные в подобных условиях начинают вырождаться, деградировать и вымирать. Для нас с вами такие условия стали как бы нормальными – уже тысячи лет. Постоянный стресс (осознанный или неосознанный!) в течение сотен поколений деформировал людское сознание, заложил новые инстинктивные программы, выработал формы поведения, которые нам кажутся универсальными и единственно правильными. Простейший пример – привычка к труду «в поте лица своего».

Возможно, изначально все было не так. Люди занимались добычей пищи в свободное от основных своих занятий время. А основные занятия – исполнение сложнейших ритуалов, праздники, коллективные медитации для общения с предками или потомками, групповой секс… Да, наверное, наркотики. Конечно же, измененные состояния сознания. Только никто их «измененными» тогда не считал. Лично у меня иные пристрастия, но из песни слова не выкинешь – иначе получится фальшиво.

Чего я мучаюсь?! Над чем?! Над тем, что потерял извечного врага? Никуда он не делся! Добро и зло сидят в каждом человеке и иногда плавно перетекают друг в друга. Да, меня как бы подставили, назначили на роль прогрессора. Плевать! Если есть у меня шанс сохранить этих волосатых слонов, я обязан его использовать! И тогда мир действительно останется прежним!

Сын поможет, а потом и продолжит мое дело? Прекрасно! Но этого мало. Мало! Кадры, как говорится, решают все, и я буду их готовить! Отбирать лучших из лучших и делать из них фанатиков идеи: сохранить, улучшить, не дать разрушить!

Этот мир не для Homo sapiens – он для всех! Возьми свою долю и не претендуй на большее! Пусть парни идут – идут к далеким племенам и народам. Пусть становятся вождями, колдунами, советниками или сказочниками. Пусть сколачивают банды или, наоборот, громят их, пусть используют алкоголь, наркотики, чужую жадность и жажду власти.

Я никогда не узнаю, удастся ли остановить или хотя бы затормозить нашествие человека на планету. Но посвятить этому остаток жизни не жалко!

Многие ученые моей былой современности считают, что именно мат был первичным, изначальным языком людей. Во многих культурах он табуируется и постепенно угасает, теряя свое назначение. У нас же на Руси он живет и здравствует, а в перестроечные времена даже совершил экспансию: массово вторгся в бытовую речь простолюдинов и начальников, мужчин и женщин, проник в печать, на экраны и театральные подмостки. По себе знаю, что мужской коллектив (а иногда и женский!) вполне успешно может управляться без использования нормативной лексики. Мат – наш родной, исконный язык, и никакие татары его на Русь не заносили

Эот и разгадка причин неолитической революции. Впрочем, кое кто из археологов былой современности на полном серьезе доказывал, что человек начал интересоваться злаками не из за еды, а из за пива, которое он из них получал. То есть пиво появилось гораздо раньше хлеба.

Да и керамика, по мнению тех ученых, возникла из за того, что для напитка нужна была тара. Что ж, при таком подходе противоречий почти не остается, привлекать богов или инопланетян для объяснения странного поведения наших предков не требуется.

Надо же быть прибабахнутым, чтоб в благодатнейших районах планеты начать выращивать траву, срезать колоски, вылущивать зернышки, очищать их от кожуры, а потом перетирать в муку. И все это для того, чтобы полакомиться мучной лепешкой?! Да нет же! Не были наши предки придурками – пьяницами они были!

– Не надо! – остановил Семен. – Я ничего не забыл. Но почему обязательно казнь? Почему не изгнание, не лишение права носить оружие?

– Ага, – оскалил зубы Медведь, – чтобы такой придурок прибился к имазрам или аддокам? Или просто однажды всадил тебе дротик в спину?

– Но почему?!

– А потому, – поучительным тоном начал Кижуч, – что такие чудики ничего не прощают и не забывают. Ведь под руку к Медведю идут лишь те, кто желает чего то добиться в Среднем мире. Кто то, чтоб стать ближе к Служению, а кто то, чтоб доказать себе и другим, что он лучший. Раздавить червяка в себе парень не может, отказаться от подготовки – тоже. Допустим, мы его выгоним – он поймет, что дурак? Вряд ли! Скорее, и дальше будет считать себя хорошим, а нас – злодеями, которые обидели его ни за что.

– Ты заметил, Семхон, – развил тему Медведь, – что если рядом со свежим мясом положить тухлое, то оно свежим не станет, а вот свежее испортится гораздо быстрее. Сегодня мы оставим в живых сомнительного парня – одного, второго, третьего. А завтра, если уцелеем, будем заводить эту – ну, ты рассказывал, как ее? – тырму? И милицую?

– Тут другое, – чуть снисходительно пояснил Юрайдех. – Учитель считает, что в его родном мире – тут, у вас, значит, – люди разграбили свою планету. Никто из них (из вас!) не видел мамонтовой тундростепи и потому даже не представляет, чего лишился. Вы смотрите по телевизору передачу «В мире животных», а мы в мире животных живем.

Учитель говорит, что здесь – у вас – людей стало несколько миллиардов, но по настоящему счастливы очень немногие. Основная же масса просто мучается от рождения до смерти.

А чтоб было не так противно жить, они одурманиваются всякой дрянью, болеют за спортивные команды, слушают рок музыку или молятся Богу и убивают тех, кто верит в него иначе. Многие даже ничего не смотрят и не слушают, а просто одурманиваются и работают, чтобы получить средства на дурман и еду для своих жен и детей.

Все бы ничего, но здешние люди, начав разорять свой мир, остановиться уже не могут, хотя, наверное, со временем одумаются и попытаются восстановить хоть что то.