Собрание сочинений в 9 томах. Том 1. Солдатская награда. Сарторис

Это был дебют фолкнера. И надо сказать, получилось очень даже и не плохо. У ремарка, например, вышло куда как хуже. Но все же поставила три с плюсом. За что. За совершенно идиотскую любовную романь. В общем, это не фолкнеровское расписывать банальные тужуры и лямуры. Причем, совершенно. Ему надобно писать суровых мужчин, которым по большому счету плевать на женщин и всякие там любови. Ибо нет ничего важнее дружбы и братства. А ежели любовь все ж нечаянно настигнет, то оно нисколько не исключает всякой там суровости, приверженности братству и так далее. Особенно бесил здесь странно озабоченный перс, типа какой-то там преподаватель в колледже. Впрочем, он заместо работы всю дорогу бегал буквально за каждой юбкой аки старик козлодоев (он там реально лазал в окно к одной мисс) и лично у меня вызывал просто гадливое омерзение вкупе с недоумением. Реально, это существо словно бы вылезло из какого-то романчика в мягкой обложке из вокзального киоска. Вот уже во второй своей книге фолкнер много лучше написал подобного сталкера.

Ну и, собственно, о чем книга. В общем-то, ничего нового. О том, что ежели война не освободительная, то гражданское население как бы и плюет через губу на солдатиков, вернувшихся с войны. И в этом нет их вины, что не отменяет какой-то глобальной несправедливости, что ли. И выхода из ситуации тоже нет.

Такая вот солдатская награда. Пришел солдат израненный с войны, а его невеста закрутила с другим: здоровым, молодым и богатым тыловиком. И прочие граждане ходят и смотрят на него как на уродца из кунсткамеры. И что остается? Родители, люди, потерявшие близких (и то далеко не все) и такие же солдаты, знающие почем фунт лиха, прошедшие через такую же мясорубку. Больше он никому не нужен в этой новой, послевоенной жизни.

Тут, конечно, фолкнер уже написал своего первого пленительного мальчика, слишком прекрасного для обыденной жизни. Любил он убивать самых смелых, достойных и красивых. Прямо аки древние боги. Но он вообще любил хоронить главгеров. Я пока что немного прочитала у него, но в моем фолк. списке все персы остались живы и почти что невредимы, пожалуй, только в его последней книге.

В общем, можно сказать, что первый блин почти что не вышел комом. Чудесные описания южной природы (они у фолкнера действительно очень хороши), прекрасный мальчик - любимец богов и те особые отношения между черными и белыми южанами, в которых северяне не то, чтобы лишние, они вообще не в теме. Навсегда чужаки. Поэтому белый мальчонка у фолкнера находит утешение в объятиях своей черной нянюшки, а не родной матери.

И фраза из книги, полностью раскрывающая суть этих взаимоотношений.

- Фу, черт, делают, что им велишь, а сам чувствуешь себя каким-то... каким-то... (сетует белый джентльмен) - Невзрослым, да? - подсказала она (то есть белая дама) - Вот именно. Будто ты мальчишка, щенок, а они за тобой должны присматривать, даже если точно не знаешь, что тебе от них нужно.

Ну вот, наконец-то, я увидела фолкнера здорового человека (хаха). Моя первая прочитанная у него книга была последней, им написанной. И оно, конечно, произвело впечатление ахтунга. Эти его километровые предложения, когда в финале теряется всякий смысл, заложенный в начале. Эта так себе стилистика. Правда, есть подозрение, что конкретно здесь имеется заслуга переводчика, причесавшего текст. Но возможно фолкнер все же изменил свой стиль в сторону тягомотности (ой, простите, постмодерновости), так же, как и в. вулф в свое время.

Тут, конечно, интересно было читать об американском юге. В котором, без сомнения, существовал ккк и прочие расистские примочки. Но при этом старый черный кучер и по совместительству слуга на все руки со своими родственниками сидят на шее у белых хозяев, отлынивают от любой работы, диктуют им правила хорошего тона, разводят их на деньги. И белые господа жрут все это, практически не сопротивляясь. То есть налицо махровая наглость, лень и при этом необычайно высокие запросы угнетенного населения в америках. Впрочем, и сейчас ничего не изменилось.

В этой книге заметила очень четкое разделение женского и мужского мира у фолкнера. Причем, в каждом из них свои плюсы, минусы, плюшки. И пересекаются они довольно редко. Ну, чтобы продолжить род, например, и снова в разные стороны, по своим интересам. Несовместимые химические вещества, в общем. Как-то даже вспомнился в антитезу т. уильямс со своей нетрадиционной ориентацией и любовью к женскому миру и женщинам. Потому что фолкнер здесь однозначно выступил воспевателем мужского мира.

Настолько мужского, что просто смех какой-то. Вот, например, главгер приезжает в гости. Старик - дважды вдовец, пять или шесть сыновей-бобылей и черная кухарка. Охота, всякий промысел, горы собак и прочего добра. И все они с тайной уверенной надеждой смотрят на самого младшего, который таки должен ожениться и продолжить род. Этакое своеобразное принесение в жертву, ибо кому-то же надо отдуваться, пока остальные наслаждаются свободой.

Ну, и братская любовь. Она до такой степени близкая, что прямо призадумаешься. И никто, и ничто, даже любовь к женщине, даже смерть жены и ребенка, не смогут поколебать, победить скорбь по брату, погибшему на войне. И никакой женщине не стать важнее любимой сестры. Интересно, что фолкнер совершенно умалчивает, почему брат главгера сам кинулся чуть ли не на таран, под пули вражеского летчика. То есть поступок кажется совершенно необъяснимым, казалось бы. Но... главгер вернулся в часть из отпуска, оженившись. Оженившись. Хаха. А до этого близнецы делили жизнь на двоих, все делали вместе. То есть женщины в орбите их существования, наверное, были, но не так глобально с кольцом, фатой и беременностью. Ну, и вот... в результате оказывается, что главгер скорбит по брату, и больше никто и ничто его не волнует.

Впрочем, глобально побеждает, пожалуй, все-таки женский мир. Может быть, потому что именно женщины умеют ждать и терпеть, и являются хранителями жизней и рода, как бы там ни брыкались мальчики со своими войнами и прочими игрушками, опасными для их жизни и здоровья.

"Флаги в пыли"... Очень жаль, что первоначальное поэтичное название сменило скучное заглавие "Сарторис". (Зато совсем не жаль, что редакторы капитально сократили общий объем романа - ему это только пошло на пользу). Хотя если задуматься, эта перемена очень логична. Местами роман успешно притворяется одним из многочисленных творений о потерянном поколении, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что все совсем не так.

"Сарторис" в моих глазах лишен обаяния "Непобежденных", равно как и их увлекательности. И тем не менее эти книги прекрасно друг друга дополняют. Утрачивая относительную простоту первого романа, его продолжение утяжеляется, создавая при этом иллюзию саги об упадке семьи, вырождении и проистекающих отсюда метаниях и стремлении к гибели. Сказать, что это книга о распаде семьи на американском юге, как мелькнуло в какой-то вступительной заметке, по-моему, несправедливо. Сама формулировка подразумевает некую типизацию, возведение Сарторисов в ранг характерного образца. Помилуйте, какой из них тип - они уникальны и не могут вписываться в какие бы то ни было рамки.

Дальше...

Причем это касается не только мужчин, но и женщин. Чего стоит одна только тетя Дженни. Как ни странно, я только смутно помню ее появление на страницах "Непобежденных", впрочем, не стоит удивляться - в той книге все женские образы затмила бабушка, которая не единожды обвела вокруг пальца армию северян.

Итак, молодой Баярд Сарторис возвращается с фронта в родные пенаты, где его встречает дед (тоже Баярд) (малыш Бенбоу внес приятное разнообразие в бесконечную череду Джонов и Баярдов, а то мне невольно стало казаться, что я вновь мучительно продираюсь через "Сто лет одиночества"). Герой кажется чудаковатым и мрачным безумцем, что все время ищет смерти или просто неприятностей. Целыми днями он гоняет на автомобиле, как умалишенный, и испытывает терпение своей многострадальной тети, обреченной всю жизнь маяться то с одним, то с другим проклятым Сарторисом. Молодого Баярда мучают воспоминания о гибели брата-близнеца Джона - первая фраза, которую он произносит на страницах романа: "Я не заставлял его садиться в эту хлопушку". На этом, собственно, и заканчивается роман о потерянном поколении, и все чаще возникает мысль, что собака зарыта глубже.

Сарторис - это не просто фамилия, это словно печать злого рока. Все мужчины этой семьи стремятся к самоуничтожению, сознательно или нет - еще с романа "Непобежденные". Стремятся ли они к славе, отправляясь на фронт, ищут ли свой Тулон? Не думаю. Не война сделала Баярда тем, кем он был. Скорее то, кем он был, привело к тому, что он оказался на войне. Просто невероятная мощь, сила, энергия, переполняющая этих людей, ищет выход, но не находит его в обыденности. Старый Баярд, которого война коснулась лишь в далекой юности, и то не сидит спокойно на месте - он разъезжает с внуком в автомобиле, но не потому, что хочет умерить его безумство, а лишь оттого что боится: когда машина перевернется и Баярд сломает себе шею, его самого там может не оказаться.

Обе книги отличает то, чего я раньше у Фолкнера как-то не замечала - чувство юмора: отдельные эпизоды просто уморительны. Атмосфера очень уютная и... южная, пусть в одном романе война, в другом мрачное уныние главного героя, казалось бы, должны угнетать, но нет - персонажи, главные и второстепенные, сам уклад жизни - все притягивает и умиротворяет.

Приятным бонусом стала история Нарциссы и Хореса - было здорово увидеть их молодыми и узнать, как все начиналось. Из минусов: некоторые эпизоды и описания чрезмерно растянуты без видимой причины (например, охота на опоссумов). Не обошлось еще без одной мелочи, которая порой меня у Фолкнера раздражает - лишние линии, убери которые, и ничего не изменится и не потеряется - в данном случае это линия Сноупса и всей этой свистопляски с письмами. Зачем - мне непонятно, но каждый раз встречая у Фолкнера фамилию Сноупс, я стремлюсь все дальше отодвинуть свое знакомство с прославленной трилогией, в которой они находятся в центре событий. Но Фолкнер для меня какая-то литературная неизбежность, так что рано или поздно эта встреча состоится.