Нет, шаловливою гвоздикой
Я не решаюсь вас назвать,
Ведь, право, было б слишком дико
Вам шаловливость приписать.
Для повилики слишком полны,
Для георгина ж вы худа:
В нем красок пламенные волны,
Которых нет в вас и следа.
На колокольчик миловидный,
Как мне ни стыдно, не решусь:
Вдруг вам покажется обидно,
А я обидеть вас боюсь.
Левкой, цветок весьма приятный,
Да репутация плоха:
Он дышит негой ароматной
Самовлюбленного греха.
Однако ж трудная дилемма!
Я как потерянный хожу -
Ни с резедой, ни с хризантемой
Я сходства в вас не нахожу.
Мимоза?! Это поэтично!
Но затруднение здесь в том:
Она у нас так необычна,
Что с нею плохо я знаком.
Ах, расцветающею розой
Хотел бы вас прославить я,
Но что-то стало пахнуть прозой
От роз, луны и соловья.
Уж столько было инцидентов,
Где фигурирует она,
Что по уставу декадентов
Она теперь воспрещена.
Назвать вас лотосом не смею:
Он любит полночь и порок.
Итак, осталась орхидея,
Индийско-сказочный цветок.
Вот где открылись горизонты!
Но не ликуй еще, поэт:
Ведь скажут - взято у Бальмонта,
А это - худшее из бед!
Ах, я в ужасном затрудненье,
Не помогает ни на грош
Ни поэтическое рвенье,
Ни стих, отточенный, как нож.
Уж не ошибка ли всё это,
Куда меня мой дух завлек!
И вы, цветок в мечте поэта,
На самом деле - не цветок?
Приходится, во избежанье
Дальнейших несогласных слов,
Устроить нам голосованье
На общем сборище цветов.
Цветы живут, впивая росы,
Любя приветы ветерка,
А вы поставили вопросы,
Что невозможны у цветка.
Цветок, который сам не знает,
Какой он мир собой облек,
Что за мечту он воплощает, -
Есть подозрительный цветок.
О, я предвижу всё, что будет:
Баллотировкой голосов
Вас, без сомнения, присудят
Быть исключенной из цветов!..