Цитаты из книги Калигула

Император [Калигула] обещал управлять государством всегда совместно с сенатом.

Калигула был хорошим оратором, о чем свидетельствуют и Иосиф Флавий, и Светоний... Калигула умел выступать с энергией и страстью, но не только; в своих речах он высказывал немало идей, умело обосновывал тезисы защитной речи, обладал богатым запасом слов и имел сильный голос.

...удивительно, что, несмотря на его способность к овладению всеми видами спорта, он так и не смог никогда научиться плавать.

Светоний свидетельствует, что он был мало привязан к литературе. Видимо, багаж его знаний был средним; молодой человек владел необходимыми цитатами, чтобы показать образование и свою высокую культуру. Особый интерес Калигула проявлял к физическим упражнениям и особенно к риторике.

«Илиада» и «Одиссея» были его любимыми сочинениями, и Калигула выучил прежде всего отрывки из этих двух поэм. Позднее, будучи императором, он очень часто цитировал Гомера.

Как по любви, так и во имя долга Агриппина [-Старшая,мать Калигулы] следовала за своим мужем.

Смерть Калигулы не означала конца его истории, явившись, скорее, началом новых ее глав, теперь уже в одном пространстве — историографическом.

В Риме заметили, что принцепс не жалует тех, кто показывает свою силу, опасаясь соперничества. Калигула не желал делить власть с кем бы то ни было и знал, как добиться полного повиновения. Сенаторы все более сознавали свое бессилие перед этим вспыльчивым и красноречивым «большим мальчиком».

Гней Домиций Афр был превосходный оратор, и он фигурировал среди самых великих адвокатов своего времени; его защитные речи, как и его остроты, вошли в интеллектуальный багаж риторов эпохи Флавиев и Антониев. Квинтилиан хвалил его мастерство, понимая под этим законченность, совершенство его искусства, которое ему позволило приобрести уважение.

Он не смущался ни перед какими запретами и попирал приличия. Его привычки, относящиеся к одежде, шокировали; он одевался по-своему, говорят, как актер в театре, и не очень приспосабливал свою одежду к обстоятельствам.

В сущности, если можно говорить о «эпохе Нерона», чтобы выявить политическую или культурную перемены, то об «эпохе Калигулы» говорить не приходится. Калигула не был «интеллектуалом», каким был позднее его племянник Нерон, или «административным маньяком», каким проявил себя его дядя Клавдий.

Пренебрегал ли он своими обязанностями императора? Вероятно, нет, но в этой сфере у него совершенно отсутствовало воображение.

Они [сенаторы], как и всадники, были также недовольны тем, что Калигула предпочитает спектакли и зрелища делам управления.

Поведение молодого человека подвергалось критике, и действительно, он был далек от того, чтобы вести себя как принцепс.

Конечно, сдержанность не относилась к числу добродетелей Калигулы, и когда в 39 году его политика стала вызывать недовольство, что сопровождалось злословием и откровенной клеветой, это вызывало, соответственно, его ответную реакцию.

С самого начала в Риме и за его пределами Гай был поименован Caesar maximus optimus, т.е. лучший и самый великий Цезарь, по аналогии с Jovus Optimus Maximus (Юпитер — покровитель Рима). Как есть первый среди богов, так есть и первый среди людей.

Напомним, что в империи верили в божественность императора и относились к нему как к Богу.

Император, утверждавший, что благочестие — это главная человеческая добродетель, сам демонстрировал неблагочестие подобным насаждением собственного культа при полном отсутствии чувства меры. А ущерб от этого велик, поскольку в античном городе «дела, касающиеся богов», были важнее, чем «дела, касающиеся людей».

Главные обвинения, высказываемые в адрес Калигулы, связаны с учреждением им собственного культа.