...У романа довольно хитрая архитектура: окружность с точками на ней (узлы-повторения повествования - например, Анна Яковлевна, непреодолимость лагерности (разветвленные смерти от дизентерии), хождение с книгой - сначала написанной, потом написанно-продаваемой, женщины, разнузданная элита - сначала на новогодней елке и коммунистическая, затем - у какого-то "древнерусского" пожилого профессора), внутри окружности - поветвователь, вовлеченный в историю (альтернативная ВОВ - немцы взяли Москву, история с Гитлером в бункере, лагеря же по 58 статье (Россия как всеобщий лагерь, лагерь как архетип)**, 90-е), снаружи - повествователь, отвлеченный от истории (его собственные исследования насильственной и навязанной памяти, размышления об истории (которой вроде как конец - прям по Шпенглеру, что ли), его непреодоленность, его пустота, его бытие вне времени).
Сам повествователь - одновременно всеобъемлющ и пуст. Он типичен, он всю свою жизнь пишет один роман*, он безымянен (один раз лишь звучит его имя - Кирилл), он проходит средний путь человека 20 века из России.
*Как Марсель Пруст. Хазанов создает увлекательное (не в смысле авантюрности сюжета) полотно, он открыто признается, что любит Пруста: язык романа - прустовский (дело не в размере предложений, а настроении, ассоциативной памяти, отрывочности и несвязанности событий - они как бы выплывают из мутного болота его личной истории). Также поминается Ролан Барт, и, я подозреваю, тут не без Делеза (рассуждения о писателе-Другом, отчужденности художника от самого себя в своих произведениях - правда, истолкованно это все во фрейдстских терминах (бессознательное, хренознательное), а значит - провал).
**биографично довольно-таки. К тому же, автор еще и достаточно...эээ... еврей. Это констатация факта, если что. В романе "еврейство" упоминается, но, к чести автора, он этим не кичится и не ставит это во главу угла.Конец тоже оригинален - своеобразный обыгрыш выражения "Нельзя войти в одну и ту же реку дважды". Автор возвращается в начало (кстати, по ходу романа некоторые эпизоды с А.Я. - женщины прекрасной эпохи, читающей Бодлера и с женщиной в бокале на стене ее комнатки), но не в роли мальчика, а в роли Гостя из ниоткуда.
Я совершенно не надеюсь, что роман получит Букера, но по-моему, на сегодняшний день это самое достойное произведение из тех, что я прочел.
Еще у него есть книжка "Нагльфар в океане времен" - ааа, хотет хотет хотет ^_^
PS: "Журнальный зал" показывает, что он вообще какой-то крутой оО Борхеса, кажется, любит, и вообще разносторонний очень человек... PPS: но, увы, "обличятель фашизма".
5 понравилось
