Никто из нас не выйдет отсюда живым

Джерри Хопкинс, Дэнни Шугерман, Хопкинс Дж.

Джим Моррисон - певец, философ, поэт, возмутитель спокойствия - в этой книге представлен во всей своей сложности, как одержимый приверженец тьмы, который отвергал авторитеты и испытывал "границы реальности, чтобы посмотреть, что произойдет". Джим Моррисон был солистом "Doors", одной из самых популярных и неоднозначных рок-групп конца шестидесятых. Его боготворили фанаты, ненавидели власти, преследовали журналисты. Моррисон олицетворял непредсказуемый и запретный образ жизни, о котором мечтала мо...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

531 оценка

5
53%
4
32%
3
13%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 598Хотят прочитать 692

Рецензии

GalinaSilence
5 июня 2015
Кто-то читает биографии знаменитостей, чтобы прикоснуться поближе к кумиру. Кто-то хочет интимных подробностей и кулуарных секретов. Я же, судя по моему опыту с этим жанрам, читаю их для того, чтобы в очередной раз задаться вопросом «Ну почему музыканты-писатели-художники такие невыносимые подонки?»
Я нисколько не умаляю талант Джима Моррисона, не преуменьшаю значение его музыки. Но оценить персону публичную по её человеческим качествам – моя слабость, от которой я не могу избавиться.
Моррисона я почему-то всегда считала человеком самобытным до мозга костей. Поэтому полной неожиданностью было узнать, что он с детства учился намеренно провоцировать людей, занося в записные книжки свои приемы и реакцию на них. Сталкиваться с научным подходом в умении вывести человека из себя мне еще не доводилось. Намеренных провокаторов я считаю одной из самых отвратительных категорий людей, но у юного Моррисона было не только это. Как может не привлечь молодой человек столь начитанный, что преподаватели в растерянности идут в библиотеку Конгресса, чтобы убедиться, что книги, на которые он ссылается, действительно существуют, интересующийся поэзией, кино, и сам творящий в этих жанрах? А трата денег, предназначенных на покупку новой рубашки, на книги? Воленс-неволенс поддаешься очарованию паренька с вьющимися волосами.
Его внешний образ, как я выяснила, тоже является плодом заметных усилий. Мои брови взлетели и грозились покинуть границы лица, когда я читала, как он подолгу простаивал перед зеркалом, тренируя взгляд, напрягая жилы на шее, чтобы в итоге добиться той самой позы с фотографии на обложке книги. Эта сторона его имиджа тоже казалась мне чем-то донельзя естественным, Король Ящериц уже должен был родиться таким.
В любом случае, образ сработал. Неожиданно ставший вокалистом Моррисон снискал успех у армии поклонников. И, как это обычно бывает, именно в такой момент, казалось бы, цельную, сильную натуру начинает швырять из стороны в сторону, и слабости выходят на поверхность.
Несмотря на возможность самовыражаться в текстах, которые могли на концертах становитсья объектом импровизации, чего-то Моррисону все же не хватало, и это вылилось в алкоголизм. Я так и не смогла увидеть, что же хотелось заполучить «прорвавшемуся на другую сторону» сыну адмирала США. Желание бесконечной вечеринки в сочетании с экспериментами над изменением сознания сделали свое дело. Жизнь Моррисона и остановка в студии становилась временами не только дикой, а поистине свинской.

Брюс Ботник вытаскивал из вокальной кабины потерявшую сознание толстую девочку с платьем, задранным выше пояса и без штанов, и все, кто хотел, трахали её.
….как же мне жаль всех этих безымянных девочек, который попали в жернова рок-тусовки и были перемолоты там людьми, не знающими границ.
Но дикость не пугала Моррисона. Эллен Сэндер в своей колонке в "Saturday Review" назвала Джима «Микки Маус де Сад», и я считаю, что это оставшееся без должного внимание прозвище подходит ему как нельзя лучше. Провокационное поведение на грани гротескной шутки сочеталось в нем с жестокостью циничного ребенка. Это проявлялось ярче всего в его отношениях с женщинами, ведь семью он вычеркнул из своей жизни полностью, заявляя прессе, что его родители мертвы. Бесконечно число этих женщин, всех не упомнишь. Но наиболее приближенной, «космической супругой» и самоназванной «миссис Моррисон» оставалась Памела Корсон. Они оба не хранили друг другу верность, отношения были донельзя резкими и прерывающимися, но рано или поздно один из них возвращался к другому.
Несмотря на наличие супруги космической, Джим не погнушался сочетаться «магическим браком» с еще одной пробивной рыжей нимфой – Патрицией. Как и космическая связь, магический брак не связал его никакими узами. Её сообщение о беременности он не встретил с восторгом.

Я не хочу ребёнка. Никакого ребёнка. Я не могу это себе позволить, и я не хочу ответственности.
Единственная причина, почему ты не можешь себе этого позволить - в области эмоций, бросила ему она.
Даже если и так, не лучше ли было бы тебе иметь ребёнка от того, кто хочет быть его отцом?
Очевидно. Так что ты предлагаешь?
Это тебя устроит. Если у тебя будет ребёнок, то это будет твой ребёнок. Если ты захочешь сделать аборт, я заплачу тебе за него и приеду в Нью-Йорк, чтобы быть в это время с тобой, я обещаю, что я приеду. Я буду там вместе с тобой, и всё будет прекрасно, вот увидишь.
Я признаю, что у мужчины есть полное право не хотеть ребенка. Образ жизни Моррисона не предполагал заботы о предохранении – я слишком много хочу и от него конкретно, и от мужчин его времени, видимо. Эту заботу, к сожалению, проигнорировала и Памела, что, на мой взгляд, было в ту эпоху весьма недальновидно. Но моё внимание больше зацепил не этот факт, а издевательская ремарка Моррисона уже после принятия решения об аборте:

Последовало долгое-долгое молчание, затем Джим одарил её одной из своих знаменитых мальчишеских улыбок и сказал небрежным голосом:
Это был бы совершенно удивительный ребёнок, ты знаешь, с гениальностью матери и поэт, как отец.
Это, на мой взгляд, прозвучало именно в духе «Микки Мауса де Сада» - острый укол в бок того, кто в неприятности по твоей же вине. Так стоит ли удивляться, что

На первой неделе ноября в Нью-Йорке Патриция Кеннели легла в больницу и сделала аборт. Джим не присутствовал и не звонил.
Космическая и магическая супруги подождут, явный сторонник полигамии Моррисон, утверждающий, что любит одновременно всех (что означает не любить никого), всегда найдет себе кого-то еще. С новой девушкой можно провернуть заново все старые трюки, перекрыть все прежние решения спровоцировать, отточить на ней театральные жесты. Как можно видеть, детская любовь к провокации не оставила Джима и во взрослой жизни.

Ингрид слегка приоткрыла входную дверь, и Джим поставил в щель свою ногу. Он был пьян и был похож на массивного человека под кайфом. Ингрид открыла дверь шире. "Ты же знаешь, что я всегда любил тебя ", - сказал ей Джим.
Следующие несколько недель Джим приходил к Ингрид два-четыре раза в неделю, часто приезжая ещё с какой-нибудь девушкой, которой он сладко говорил, что они едут «домой», и с которой он обнимался на лестнице у двери, прежде чем войти. Ингрид терпеть не могла этого и выговаривала ему, но Джим лишь пожимал плечами, говоря, что он давал Ингрид столько, сколько мог. В конце месяца он сказал ей, что хотел бы, чтобы она родила от него ребёнка, и театрально бросил в камин её противозачаточные таблетки.
Но оставим в стороне все столь лестные для любой рок-звезды подробности любовных похождений. Джим переживал и творческий кризис, утверждая, что публика сидит его совсем не таким, какой он есть, что, на мой взгляд, странно, учитывая, что он сам всю жизнь надевал на себя желаемый образ и прятался за ним. Так не было вызвано его негодование на самом деле тем, что он увидел самого себя таким, какой он есть, со стороны, а не тем, что его имидж неверно интерпретирован толпой?

Между тем, Джим всё больше скучал от своей "звёздности". В самом деле, он и Рэй задумывали «Doors» как умный, изменчивый сплав театра, поэзии и хорошо исполненной непривычной музыки. Джиму было ясно, что его концепция терялась для аудитории, большую часть которой привлекала сенсационность и разрекламированный образ секс-идола.

Теперь я видел цепь событий, которые, как я думал, происходили под моим контролем, я увидел, что на самом деле... я неожиданно ясно понял, что был просто марионеткой множества сил, которые очень смутно понимал.
Вопросы, которые у меня вызвала книга, обусловлены личностью не только Моррисона, но и многих других. Почему, обладая явным талантом, надо обязательно напиваться, принимать наркотики и, валяться в луже собственной мочи на полу, когда ты можешь наизусть цитировать Блейка и сам писать отличные стихи? Почему, желая вроде как истинной любви, надо сношаться со всеми женщинами в радиусе доступности и забивать им голову чушью, не имеющей ни малейшего отношения к тому, что ты чувствуешь? Почему, стремясь завоевать признание публики своей мистической сексуальностью, надо обязательно эту же публику проклинать за то, что они видят в тебе только это? Может быть, яркая личность и должна быть соткана из противоречий. Вновь убеждаюсь, что быть поклонником чьего-то творчества и черпать из него силы и идеи – чудесно, но не приведите высшие силы быть одним из близких таких людей. Яркой кометой лучше любоваться на расстоянии.
Что же касается непосредственно самого русского издания: переводить тексты группы на русский, не приводя оригиналом – за гранью добра и зла. Читаешь русский текст, в голове тут же его выполняешь обратный перевод и уже тогда узнаешь песни. Отдельного упоминания заслуживают ляпы и погрешности перевода. Моменты с упоминаниями Шарон Тейт запомнились лучше всего:

Джим, куря маленькую сигару, ноги на столе, рассказывая об убийствах в Шэрон Тэйт на прошлой неделе.

большое жюри присяжных признало Чарли Мэнсона виновным в убийстве Шарона Тэйта, и т.д.
Покойся с миром, Шарон Тейт, которую косорукий переводчик назвал и местоположением, и мужчиной, и этот факт нисколько не удивил редактора. Жаль, что в таком позорном и сыром виде перевод и вышел в известном издательстве «Амфора».
В любом случае, постарайтесь насладиться биографией музыканта, чье имя заслуженно не забудут еще очень и очень долго.
Читать далее
69 понравилось
11
1,6K
Cromeyellow
17 марта 2008
Отличная книга.
Лучшая биография Моррисона, без сомнения.
Написано живым языком, много неизвестных подробностей, беспристрастность повествователей, один из которых, кстати, был другом Джима.
Образец того, как надо писать биографии.
Рекомендуется всем...
А для поклонников Дорз - просто must-read
22 понравилось
0
269
motheaten
26 сентября 2011
Я с уверенностью могу сказать, что благодаря этой книге я узнал Джима Моррисона. Я прогуливался с ним вечерами по улицам его родного города, я был с ним на пляже "Венеция", я слушал как он читает свои стихи отрывистым голосом, я трепал его кудри, я волновался за его алкоголизм. Джим стал мне другом и поэтому было еще тяжелее вспоминать, что его уже нет с нами, что мир забрал его, оставив его в наших сердцах таким молодым.
Хочется поблагодарить Джерри Хопкинса за то, что он так близко познакомил меня с этим величайшим королем ящериц.
Как жалко, что такие интересные и художественные биографии так редко встречаются (в моем случае вообще не встречались, до этого момента).
Замечательная книга, приоткрывшая для меня жизнь и душу великого Джима Моррисона.

I'm the lizard king
I can do anything
Читать далее
21 понравилось
0
181