На диете

Что касается спорта, тут я – сама беспристрастность: все виды ненавижу одинаково.

С детства ненавижу эти дурацкие коробки. Хватаешь красивую шкатулку, открываешь, предвкушая что-то хорошее, а вылетает клоун и бьет тебя прямо в нос.

А вот еще характерный признак, что один из супругов – пусть это будет муж – изменяет. Он начинает придираться к жене буквально по любому поводу. Она вконец себя запустила, дом превратился в сарай, дети отбились от рук. Она скучна или, наоборот, чересчур легкомысленна. Он наперед знает, что она скажет. Она совершенно непредсказуема, на нее нельзя положиться...
– Похоже, у жены попросту нет шансов ему угодить.

Управлять мотоциклом – это мужское дело. Женское дело – цепляться за куртку.

А почему, собственно, хотеть худую – это нормально, а хотеть толстую – дико? Это вопрос вкуса, и только. В нашем обществе мужчина, которого влечет к полным женщинам, почему-то считается едва ли не извращенцем.

Уму непостижимо, как иные бабы позволяют себе обрасти трясущимся салом.

Сколько ты мне втолковывала, что для любой темы найдется нужный ракурс. Люди любопытны – так стань их глазами. Помоги заглянуть туда, где им самим бывать не доводилось.

Знаете, с кем приходится особенно трудно? С теми, кто, однажды сорвавшись с диеты, потом считает, что навеки похоронил свой единственный шанс похудеть.

Одного моего платья хватило бы на сотню их бикини в комплекте с пляжными сумками.

Вот только хватит ли сил начать все с нуля? Снова притираться друг к другу, искать компромиссы... Хотя это, наверное, не так уж трудно, если твой партнер с радостью добивается того же? Строить отношения – это все равно что взбираться на горную кручу. Но совершать восхождение в связке куда проще, чем в одиночку. Особенно если напарник не виснет на канате беспомощным грузом, пытаясь стащить тебя вниз.

Рядом послышались знакомые неровные шаги, и я быстро нырнула под подушку.
– Проснулась?
– Нет.
Мак приподнял подушку, долго изучал мою физиономию и с сочувственным вздохом снова ее накрыл:
– Понятно. Есть вещи, которых лучше не видеть.
– Спасибо.

Плевать, где мужчина бывает днем, лишь бы ночевать возвращался домой.

На вид в ней было добрых семьдесят пять. Такие, как она, упрямо отказываются переходить к одежде следующего размера.

Каждое утро, взгромоздившись на весы, я в ужасе отворачивалась от стрелки и дурила себя заклинаниями. А вдруг жир как-нибудь так откладывается, что его и не видно?

Я набралась решимости и под шумок пробралась к шкафу с таблетками. Грызло чувство собственной неполноценности: казалось, все прочее человечество разом сделалось стройным, элегантным, уверенным в себе и только я утратила право называться человеческим существом.

Чудесное вмешательство – это когда носишься по кладбищу в полночь, потрясая дохлыми кошками. А гипноз – штука сугубо научная.

Перед настоящей бедой собственные небольшие проблемы воспринимаются трезвее.

Над ровным гулом толпы то и дело взмывали пронзительные женские голоса.
– Как тебе эта прелесть? – верещала мамаша, точно флагами размахивая белыми майками.
Через пять прилавков от нее дочка закатывала густо обмазанные тушью глаза:
– Ма-а-ам!
– Только для лагеря! Не хочешь носить в городе – не надо.
Перевод: это стоит меньше десятки.
–Ради бога, покупай, но я не надену!
И снова перевод: это же стоит меньше десятки!

Едва мне минуло тридцать пять, как начались фокусы с обменом веществ. Стоило отведать копченого, соленого или острого, и меня разносило, как воздушный шар. Веки надувались изнутри, и узенькие щелочки-глаза норовили совсем заплыть.

Господи, а вдруг я снова начну курить, но так и не перестану есть? Отвратительнее жирной тетки может быть только жирная тетка, смолящая пачку за пачкой.