Carmilla

Она говорила тоном человека, для которого просить от услуге — значит скорее делать одолжение нижестоящему, чем ждать милости от ближнего.

Ты будешь считать меня жестокой, эгоистичной, но любовь эгоистична —чем пламенней, тем эгоистична. Ты даже представить себе не можешь, как я ревнива.

"... жестокая любовь... странная любовь, отнимающая жизнь. Любовь требует жертв, и жертв кровавых."

В юности сближаются и влюбляются нечаянно. Меня обворожила ее нежданная и горячая нежность. Я была польщена ее мгновенным доверием и почувствовала себя избранницей.

— Милая моя, — бормотала она, — я живу в тебе, а ты умрёшь ради меня, ведь я так тебя люблю.

Страхи нервозных людей заразительны, и люди схожего темперамента через некоторое время непременно начинают им подражать.

Таково уж свойство любви: чем она жарче, тем эгоистичнее.

Но ведь любовь всегда себялюбива, и чем она нежнее, тем себялюбивее.

Поверья - они как поветрие, вот бедняки и повторяют соседские россказни об ужасных призраках.

Мне ваши обряды противны, и похороны я ненавижу. Какая дурацкая суета! Зачем она? Ты тоже умрешь, и все умрут, и чем скорее, тем лучше.

«Любопытство неотвязно, как страсть, и ни с чем не считается»

Бывают особые условия, которые упырь должен соблюдать. Графиня Миркалла, например, могла носить лишь ими пусть не соб-ственное, однако схожее с ним до последней буквы — иначе говоря, анаграмматически. Таковы и были имена Кармилла и Милларка.

«Страхи нервозных людей заразительны».

«... умереть как влюблённые - умереть вместе, чтобы вместе жить».

Однако я долго не могла оправиться после пережитого ужаса. До сих пор у меня перед глазами в разном обличье всплывает она: иногда – весёлая томная красавица, иногда – страшный зверь, мелькнувший в развалинах часовни.

Люди нервического склада часто заражают своими тревогами окружающих; те со временем волей-неволей перенимают их привычки.

Я увидела то самое лицо, что стояло у меня перед глазами с детства, что когда-то склонилось над моей кроватью, то самое лицо, которое я много лет вспоминала с ужасом, но никто не подозревал, что у меня на душе.

...до чего тесно порою соседствуют ученость и безумие.