Цитаты из книги Maxims

Наши добродетели - это чаще всего искусно переряженные пороки.

Нет таких людей, которые, перестав любить, не начали бы стыдиться прошедшей любви.

Одна из причин того, что умные и приятные собеседники так редки, заключается в обыкновении большинства людей отвечать не на чужие суждения, а на собственные мысли.

Куда полезнее изучать не книги, а людей.

Люди недалекие обычно осуждают все, что выходит за пределы их понимания.

Философия торжествует над горестями прошлого и будущего, но горести настоящего торжествуют над философией.

Ревность всегда рождается вместе с любовью, но не всегда вместе с ней умирает.

Может ли человек с уверенностью сказать, что он захочет в будущем, если он не способен понять, чего ему хочется сейчас.

Люди слабохарактерные не способны быть искренними.

Попытаемся вести себя так, чтобы люди сами увидели свои дурные качества и, исправившись, считали это своей собственной заслугой.

Все жалуются на свою память, но никто не жалуется на свой разум.

Мы обещаем соразмерно нашим расчетам, а выполняем обещанное соразмерно нашим опасениям.

Величавость – это непостижимая уловка тела, изобретенная для того, чтобы скрыть недостатки ума.

Привлекательность при отсутствии красоты – это особого рода симметрия, законы которой нам неизвестны; это скрытая связь между всеми чертами лица, с одной стороны, и чертами лица, красками и общим обликом человека – с другой.

Пример заразителен, поэтому все благодетели рода человеческого и все злодеи находят подражателей. Добрым делам мы подражаем из чувства соревнования, дурным же – из врожденной злобности, которую стыд сдерживал, а пример выпустил на волю.

Счастливые люди неисправимы: судьба не наказывает их за грехи, и поэтому они считают себя безгрешными.

Истинно ловкие люди всю жизнь делают вид, что гнушаются хитростью, а на самом деле они просто приберегают ее для исключительных случаев, обещающих исключительную выгоду.

Трудно дать определение любви; о ней можно лишь сказать, что для души – это жажда властвовать, для ума – внутреннее сродство, а для тела – скрытое и утонченное желание обладать, после многих околичностей, тем, что любишь.

Наши прихоти куда причудливее прихотей судьбы.

Не будь у нас недостатков, нам было бы не так приятно подмечать их у ближних.