The Sea

Я теперь могу принимать мир только малыми, тщательно выверенными дозами, такой гомеопатический курс прохожу, хоть не совсем понимаю, что в данном случае предполагается вылечить.

Вернулся как лисенок робкий мальчик-официант, приблизился, нагнулся за подносом, свесив со лба рыжую прядь

Ну что мне в этих людях, зачем их запоминать? Весь елейный, а все-таки страшноватый. Может, и этот ждал чаевых? Я ж говорю: бренный мир.

Он был грубый человек, мой отец, шутки, жесты, всё было грубо, но он был и робкий, и понятно, что он нас бросил, не мог не бросить.

Мы вышли в день - как ступили на новую планету, где никто не жил, кроме нас.

Было ведь что-то в этом прошлом?
В конце концов, это всего-навсего прежнее настоящее, былое, - было, прошло, и нет его, и все дела.

Да, такой я был мальчик. Точней сказать, во мне до сих пор сидит такой мальчик. Зверушка с грязными помыслами. А-а, будто кто-то устроен иначе. Мы так и не взрослеем. Я, во всяком случае, не повзрослел.

Мы так и не взрослеем.

Все, кажется, моложе меня, даже мертвые.

Как плоско падают на море все звуки, плоско и все-таки гулко, как ружейные выстрелы, приглушенные далью.