Ваша оценкаThe human head is believed to remain in a state of consciousness for one and one-half minutes after decapitation. In a heightened state of emotion, people speak at the rate of 160 words per minute. Inspired by the intersection of these two seemingly unrelated concepts, Pulitzer Prize-winning author Robert Olen Butler wrote sixty-two stories, each exactly 240 words in length, capturing the flow of thoughts and feelings that go through a person's mind after their head has been severed. The charact...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,3
3 оценки
- 533%
- 467%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 3Хотят прочитать 1
Рецензии
marina_moynihan12 сентября 2012 г.Читать далееМаленький шедевр полиграфии — так и хочется кому-нибудь подарить. Но кому подарить сборник из шестидесяти двух стихотворений (не верьте этому «stories» на обложке), написанных от лица обезглавленных?
Взялась без особого энтузиазма: в самом деле, какой автор — даже самый вдохновенный — выдержит такое давление концепции? А концепция сдавила «Severance» весьма ощутимо: отъятой голове даются полторы минуты и 240 слов. Всем поровну: историческим личностям, персонажам городских легенд, собирательным образам, казненному к ужину цыпленку, и дракону, и апостолу Павлу, и Юкио Мисиме, и Николь Браун-Симпсон. «Severance» — это их последние слова, но уже после. То, что было сказано до, не имеет значения — невезучий новобранец из анекдота может забыть о «до скольки это мне нужно досчитать?», а Мари-Жанна Дюбарри — о «еще одну минутку, господин палач!» Роберт Олен Батлер сделал всех поэтами, — а завершил сборник собственной декапитацией: не то объявив этим, что все предыдущие severance’ы — баловство и расписывание ручки, не то то подтвердив, что шевелил мертвыми губами на протяжении стольких страниц с абсолютной серьезностью.
Думается, что подход этот — графоманский, хоть и выверенный. Даже так: графоманский, потому что выверенный. Не может поэзия быть настолько из головы — и я не пытаюсь каламбурить — из живой, умной, никуда не покатившейся головы писателя, который считает ай, здесь лишнее слово, придется весь монолог переписывать; ай, где бы взять еще мертвячка, погуглю-ка «гильотинированные монархи». Но как-то ему удается. Где-то подхватывает и перепевает старые метафоры (Горгона обращает искателей в камень не устрашая, а возбуждая), где-то яростно изобретает (см. «Lady of the Lake») — и истории, которые, как казалось, не представляют интереса вне сборника и его пресловутой концепции, вырываются на свободу. Однозначно любимое:
Valentine
in she pads and crouches over me, quietly, the she-wolf, I am in her cave, not beneath the fig tree where Romulus and Remus cry in hunger, she has abandoned them to give me her tit and the cave is my jail cell and I wake ready to die for my Lord, His name on my lips, the dream a dream from my childhood before Christ and I crouch tiny in our doorway and naked men run by striking the backs of women who willingly bare their flesh to receive the lash of goatskin, receiving fertility on the day of Lupercalia, and Julia appears now at my cell door, daughter of Asterius my jailer, her eyes sightless from birth, I rise and cross to her and take the cup of water and the crust of bread and I drop them at once, knowing this time my hands are filled with the spirit and I need only touch her eyelids and she will see, and her hair falls soft about her shoulders and I hesitate, my loins filling, and in my head the sound of naked men rushing past and we bare our backs, we priests, ready for the lash of God, and her face is lambent, turned slightly aside, and I slough off my clothes: I am naked, visibly filled with the ache of men, and I lay my thumbs lightly on her eyes so she can see her Valentine.
Кстати, узнала о книге благодаря той самой Анастасии «коя околачивалась в вестибюле» Грызуновой, — в жж имеются все монологи в ее переводе.58275
Neferteri3 января 2018 г.Читать далееШестьдесят две отрубленные головы персонажей всемирной истории получили свои полторы минуты и двести сорок слов, чтобы высказаться. В основном, это самое эмоционально окрашенное событие из жизни. У женщин связано с любовью, у мужчин - с властью. Странная книга, ошарашивающие интимные исповеди. Короли и шуты, Змии и Медузы, убийцы и жертвы катастроф - обезглавленным есть, что сказать. Моя любимая голова, Пирс Гавестон, вспоминает свой скандальный триумф на коронации:
на горле моем подарок Эдуарда мне грубо пригибают голову и я подбородком притиснут к изумрудной броши мой король дарит мне изумруды и сапфиры и рубины мы с ним оба цвета ослепительные, он и я, мы с ним поля и небеса и гранаты а губы его измазаны рубиновым соком сладким и терпким я несу его корону что умостилась на мягкой подушке сотканной из золота, эта девочка, его жена отставлена ради Пьера милого его друга она наблюдает за его коронацией и лицо ее будто камея молочного стекла что пришпилена на неохватный плащ толпы я же закутан в пурпуровый бархат по которому жемчуг рассыпан точно звезды в небесах и бароны тоже наблюдают за нами, за моим Эдуардом и за мной, они капли мочи в безбрежном море моего короля они грубо пригибают мне голову и я подбородком притиснут к изумруду что прячется под одеждой он не дает распасться моей шелковой сущности мой тайный гладкий камень не огранен он отполирован он кругл как шишка Лесного Духа и зелен как чаща лесная, мы с королем скачем вперед, лошадь моя взмылена хрипом выплескивается пар ее дыхания вот каков наш побег и я счастлив милый мой Эд любимый мой Нед драгоценный мой Эдди и мы убегаем от всех остальных потом наступает ночь и тогда раскреплены пряжки расстегнуты броши растаяло бремя и он зовет меня по имени и я зову его и нас обнимает тьма и наконец мы одни в этом мире мы гладкие камни мы державы и скипетрыперевод - Анастасии Грызуновой.
5290
