
Игра LinguaTurris. Официальная подборка
jeff
- 1 795 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
«Первый долг писателя – рассказать историю». Или все-таки так: «Единственный долг писателя – рассказать историю»
Жуткий калейдоскоп страшилок, собранный из рассказов главного героя (писателя Катуряна), инсценировок его психически нездорового брата Михала, коротких картин-воспоминаний с родителями в главных ролях, предположений полицейских и фантазий зрителей/читателей. А фантазировать приходилось поневоле, так как каждый персонаж ведет свою игру. Ариэль и Тупольски играют в плохого и хорошего полицейского, меняясь ролями и вводя в заблуждение допрашиваемых. Катурян готов сыграть роль убийцы-маньяка, чувствуя свою вину перед братом. Михал играет в литературных героев из рассказов брата-писателя, в силу своего слабоумия принимая сюжеты страшилок за мотивацию к действию.
Мне трудно анализировать пьесу. Я могу понять мотивы Катуряна, оправдать его преступления, оценить жертвы, но не могу поверить в искренность заверений по поводу сомнительного литературного наследия. Среди прочитанных со сцены рассказов попадались интересные, но в каждом чувствовалась жуть и легкое безумие. Они не откликнулись добром в моем сердце, как предполагал Катурян.
Могу понять и Тупольски с Ариэлем, каждого с собственными душевными травмами и жизненными потерями. Я противница грязных ругательств со сцены, но могу оправдать их взвинченным состоянием следователя и полицейского. Им приходится иметь дело с убийством детей. Сложно сдержаться при допросе подозреваемого, когда перед глазами детские трупы. В ход идут не только матерные слова, но и рукоприкладство.
Но подозреваемый не может автоматически считаться убийцей!
Из уст Тупольски звучит эмоциональное высказывание против тех, кто пытается ужасным детством оправдать свое настоящее. Он одновременно обращается к своему коллеге, к братьям Катуряну и Михалу, к зрителям.
Но любой психотерапевт скажет, что детские травмы нужно лечить, чтобы не вырастали из травмированных малышей писатели страшилок, полицейские с садистскими наклонностями или безумные маньяки-убийцы.
В семь с тремя четвертями секунд, которые ему дали перед смертью, не слова молитвы читает Катурян, он сочиняет свой последний рассказ «в весьма модных сегодня мрачных тонах»…

Я не собиралась писать отзыв на эту пьесу. Для того, чтоб было чуть понятнее, почему, скажу, что это ужасающая история, про которую хочется побыстрее забыть. А единственное слово, в котором отразились мои эмоции и от которого не смогла удержаться, это было - "п**дец", и я не тот человек, у которого слова обсценной лексики в более менее частом употреблении. Но если другого слова нельзя подобрать...
А вот с точки зрения положительной или отрицательной я оцениваю... Ну точно - не отрицательной. Хотя вещи, о которых пишет автор, как сила слова может подвигнуть человека, у которого, например, слегка сдвинута психика или просто не очень здоров в умственном плане, и на что может этого человека подвигнуть написанная история, вот это это информация к размышлению. Другой вопрос, что все вводные данные в этой пьесе попахивают безумством. И к сожалению, это не безумство Безумного Шляпника. В сюжете писатель, который специализируется на помеси трэша, ужастиков, абсурда и где-то черного юмора, причем очень специфического - на одной стороне весов, а на другой - человек, который повелся на его рассказы, действительно являетя нездоровым. Здесь МакДонах совместил два фактора, возможно, доведя их до крайности, чтобы более контрастно и ярко показать ситуацию и этот эффект мы ощущаем сполна. Наверное, взятое автором в меньшем шоковом виде, не послужило бы его целям, как именно в таком раскладе.
Если представить похожую ситуацию, но не такую ужасающую, ну посмотрите, сколько пишется детективов, и в каждом наверняка описывается какой-либо из способов убийств. Какова вероятность, что - не будем все же брать нездоровых людей - здорового человека, но со слегка заниженными моральными принципами или просто в ситуации, доставшей уже его, роман с описанием убийства подвигнет на мочилово? Или даже прочел про подставу в книге, решил принять на вооружение, подставил кого-нибудь на работе, продвинулся по карьерной лестнице. Я все это пишу, но понимаю, что примеры какие- то неубедительные, или это только для меня? Зато МакДонах более чем убедителен. Ему веришь. И тут же не веришь, когда пытаешься наяву представить приблизительно такую же ситуацию.
Так что? Насколько писатель в ответе за то, что пишет и что попадает в руки читателю? Ведь многие пишут как предупреждение. И некоторые читатели, вот, как, например, моя подруга, она любит читать и смотреть про маньяков, чтоб знать, как уберечься от этого в жизни. Но возвращаясь к МакДонаху, он совершенный провокатор, и как, с каких сторон, мы не попытаемся рассмотреть поданную ситуацию, все равно приходится возвращаться к вопросу: "Писатель в ответе за то, что он пишет?"

Одно слово - ирландцы.
Гениально, шикарно, мозговыносяще, правдиво, комедийно и трагично.
Я в восторге. Даже больше. Я в восторжище. Нет слов, чтобы описать все то, что происходило внутри меня, пока я читала эту невероятную историю. Глубоко трогающую и поражающую.
Кабинет дознавателя. Двое представителей властных структур (следователь и полицейский). Писатель, который сочиняет страшные, но очень метафоричные и символичные рассказы. Громкие преступления - изощренные убийства маленьких детей, в точности копирующие истории писателя. И невероятно печальная сказка о добром и вечно грустном человеке-подушке, чья работа - возвращать несчастных людей в детство и понуждать к самоубийству, облегчая тем самым их страдания.
История непростая. И для восприятия, и для понимания. История о многом. Но для каждого - о своем. О настоящем творчестве и жертвах, приносимых на его алтарь. О тех последствиях, которые может принести слово. О семье. О привязанности. О государстве. О внутренних поисках. Об одиночестве. Тотальном. О действиях, которые могут в корне изменить человеческую жизнь.
Пьеса очень глубокая. Злободневная. При этом с характерными для братьев Макдона черным юмором, резкими словечками и трагедей на грани безумия.
Не верьте никому в этой истории. Мы знаем лишь то, что услышали. А не то, что на самом деле произошло.

Однажды жил-был человек, который не был похож на всех остальных. Он был почти в двое выше, чем обычные люди и весь был сделан из пухленьких розовых подушек. Его руки были как подушки, его ноги были как подушки, его тело было как подушка, его пальцы были как маленькие подушечки, и даже вместо головы у него была большая подушка, похожая на шар. На ней красовались глаза, сделанные из пуговиц, и большой рот, который всегда улыбался. Поэтому всегда, в любое время дня и ночи, можно было рассмотреть его зубы, которые, конечно, тоже были подушками. Маленькими беленькими подушечками.
Человек-подушка смотрел на всех людей, нежно и по-доброму, потому что занятие его было весьма печально и трудно. Как только мужчина или женщина, чья жизнь вдруг стала очень грустной и невыносимой, захотят окончить ее разом, прекратить унылое течение дней и навсегда-навсегда позабыть о душевной боли, когда они готовы попрощаться с жизнью с помощью бритвы, пули, бытового газа или просто спрыгнув с крыши… Какой бы способ самоубийства они бы не предпочли - конечно, слово «предпочли» здесь не самое точное слово, - но все равно, как только они задумались об этом, в этот момент к ним приходит Человек-подушка, садится подле них, обнимает и держит, шепча в уши: «Подожди чуток». И время останавливается, и, когда время окончательно замирает, Человек-подушка возвращает людей к тому сроку, когда эти мужчины или женщины были маленькими мальчиками или девочками, когда ужасная жизнь, к которой они теперь подошли, еще только начинается. Работа Человека-подушки весьма и весьма печальна, он убеждает детей убить себя, чтобы те счастливо избежали тех ужасных лет страдания и боли, которые и так должны окончиться точно таким же способом: вглядываясь в черноту газовой духовки, вглядываясь в дуло пистолета, вглядываясь в колдовское озеро.
Вы могли бы на это возразить: «Я никогда в жизни не слышал о том, чтобы маленькие дети убивали сами себя». На это Человек-подушка вам ответит, что он подстраивает дело так, словно бы это был просто трагический случай: он подсовывает детям баночку с таблетками, похожими на конфеты, он подводит детей к тому месту на реке, где весенний лед особенно тонок, он подводит их к припаркованным машинам, которые неожиданно трогаются с места, он показывает детям, как натянуть на головы полиэтиленовый пакет, в котором не оказывается дырок. Родители всегда охотнее смирятся с потерей пятилетнего ребенка в результате трагического случая, чем с осознанием того, что их пятилетний малыш решил свести счеты с жизнью, которая показалась ему ужасающей.
Но не все дети слушались Человека-подушку. Однажды одна маленькая девочка, невероятно счастливая, не поверила Человеку-подушке, когда он сказал ей, что жизнь жестока, а ее жизнь будет в будущем особенно невыносимой. Она прогнала его, и Человек-подушка ушел ни с чем, рыдая клейкими, крокодиловыми слезами, которые тут же образовывали огромные лужи на земле. В следующую ночь в дверь ее спальни постучали, но девочка снова прогнала гостя: «Иди отсюда, Человек-подушка. Я уже сказала тебе, что счастлива. Была счастлива и буду счастлива всегда». Но это был не Человек-подушка. Это был другой мужчина. В эту ночь ее мамы не было дома, и с тех пор этот человек стал все время приходить к ней в те ночи, когда ее мама не ночевала дома. И совсем скоро жизнь девочки стала такой печальной, что однажды, в двадцать один год, она села в отчаянии у открытой духовки и спросила у Человека-подушки: «Почему ты тогда не уговорил меня?» И Человек-подушка ответил ей: «Я пытался, но ты, наверное, была слишком счастлива». И тогда она открыла газ на полную мощность и перед тем, как уйти насовсем, сказала: «Но я никогда не была счастлива, я никогда не была счастлива».
Когда Человек-подушка выполнял свою работу хорошо, смерть ребенка была ужасающей. Но когда Человек-подушка ленился, жизнь ребенка была ужасающей, а когда ребенок вырастал, она становилась просто невыносимой, и его логическая смерть была кошмарной вдвое. И тогда Человек-подушка, такой большой, такой мягкий, ходил весь день в слезах, и его дом был полон воды.
Однажды он решил сделать свое последнее дело и покончить с этим. Он пришел на свое излюбленное место, на берег прекрасной реки, о котором он с нежностью вспоминал всю свою зрелую жизнь Он принес с собой небольшую канистру бензина. Сел под свою любимую старую плакучую иву и стал ждать. Вокруг него были его любимые игрушки... Игрушечная машинка, маленькая собачка и калейдоскоп.
Рядом стоял небольшой фургон. Человек-подушка услышал, как открылась дверь и из фургона на землю спустился маленький мальчик, который крикнул: «Я пойду погуляю, мамочка». И мама сказала ему: «Хорошо, только не опоздай к чаю, сынок». «Не опоздаю, мамочка». Мальчик зашагал в его сторону, и когда Человек-подушка раздвинул ветви ивы, то он увидел, что это был вовсе не маленький мальчик, а маленький Мальчик-подушка. И тогда Мальчик-подушка сказал Человеку-подушке: «Привет», и Человек-подушка ответил ему: «Привет», и они стали играть в игрушки…
И тогда Человек-подушка рассказал мальчику о своей печальной работе, о мертвых детях и всех его грустных обязанностях, и Мальчик-подушка тут же понял его, потому что это был счастливый маленький человечек и все, что желала его душа, - это быть полезным другим людям. И тогда он облил себя бензином, а его лицо расплылось в самой искренней улыбке. Сквозь клейкие слезы Человек-подушка сказал: «Спасибо тебе», и мальчик ответил: «Да все хорошо! Скажи только моей маме, что я сегодня не приду к чаю». Человек-подушка сказал: «Хорошо, я скажу, мой милый мальчик» и понял, что впервые солгал ребенку. И тогда Мальчик-подушка зажег спичку, а Человекподушка сел на траву и молча смотрел, как догорает костер. Последнее, что увидел исчезающий с лица земли Человек-подушка, - счастливую улыбку мальчика, которая тут же растаяла в воздухе вместе с запахом горелого пуха.
Это было последнее, что он успел увидеть. А последнее, что он услышал, были звуки, которые он уже не смог различить. Последнее, что он услышал, - это были крики сотен тысяч детей, которым он когда-то помог расстаться с жизнью и которые теперь возвращались к ней, чтобы продолжать длить свои холодные, бессмысленные дни, которые отпущены им жестокой судьбою. Теперь он был так далеко от них, что при всем желании не смог бы помочь им свести счеты с ужасающей жизнью, окончить которую им теперь предстояло самостоятельно.

Тупольски. Катурян. Я высокопоставленный полицейский чиновник в тоталитарном диктаторском государстве. Неужели вы думаете, что слово, данное вам, может что-либо значить?

Человек очнулся в железной клетке, где его оставили умирать голодной смертью. Он помнит, что совершил преступление, за которое его наказали, но каким оно было, в памяти не сохранилось. Рядом с ним, на перепутье, он видит еще две клетки с преступниками. Над головой одного из них написано: «Насильник», над головой другого: «Убийца». Тело первого превратилось в пыльный скелет. Во второй клетке сидит едва дышащий старик. Наш герой силится прочесть табличку над своей головой, но не видит ее, поэтому он просит старика помочь ему вспомнить, что же он натворил. Старик смотрит на табличку, затем на героя и в приступе гнева плюет ему в лицо. (Пауза.) Приходят монашки. Молятся перед трупом насильника. Ага… Дают хлеб и воду старику-убийце. Ага… Затем читают табличку над головой третьего преступника. Бледнеют, бросаются в плач и поспешно убегают. (Пауза.) Приходит разбойник, ага… Скелет его явно не интересует. Увидев старика, он ломает клетку и выпускает убийцу на волю. Подходит к третьей клетке, читает. Сдержанно улыбается. Наш герой улыбается ему в ответ. Затем разбойник берет пистолет и стреляет ему прямо в сердце. Умирая, преступник кричит: «Умоляю, скажи хотя бы, что я натворил?!» Разбойник седлает лошадь и уезжает, не сказав ни слова. Последний вопрос, который смог задать наш герой, был таков: «В ад иду ли я теперь?» И последнее, что услышал он перед смертью, был тихий смех разбойника.












Другие издания


