Цитаты из книги Quicksilver

«С того самого дня, когда Дрейк привел его к Уилкинсу, ему хотелось одного – заниматься натурфилософией. Не выдержав испытания на моральную прочность, он обрел свободу, пусть даже горькой ценой презрения к себе. Коль скоро натурфилософия приведет его к вечному проклятью, изменить что-то не в его власти, как первым подтвердил бы верящий в предопределение Дрейк. Впрочем, могут пройти годы и даже десятилетия до того, как Даниель попадет в ад. Он решил, что стоит по крайней мере заполнить это время чем-нибудь для себя интересным».

– В некоторых готических немецких городках, – сказал он наконец, – есть часы, большие, как дома. Большую часть времени они закрыты, а раз в час из маленькой дверцы выглядывает кукушка и кукует. Но раз в день они делают что-то особливое, раз в неделю – что-то ещё особливее, и как я слышал, при смене года, десятилетия и века со скрипом открываются целые ряды дверец, покрытых застарелой пылью, и весь доселе невидимый внутренний механизм приходит в движение под действием древних гирь на ржавых цепях. Флаги колышутся, механические птицы поют, голубиное дерьмо и паутина сыплются на головы зрителей. Смерть выходит и танцует фанданго, ангелы дуют в трубы, Христос корчится на кресте, потом испускает дух, морские сражения разыгрываются под канонаду, и не будешь ли ты так любезна вынуть руку из моей задницы?

As I came in here I saw a map, lately taken from this house, burning in the fire. The map was empty, for it depicted the ocean—most likely, a part of it where no man has ever been. A few lines of latitude were ruled across that vellum void, and some legendary isles drawn in, with great authority, and where the map-maker could not restrain himself he drew phantastickal monsters. That map, to me, is Alchemy. It is good that it burnt, and fitting that it burnt tonight, the eve of a Revolution that I will be so bold as to call my life’s work. In a few years Mr. Hooke will learn to make a proper chronometer, finishing what Mr. Huygens began thirty years ago, and then the Royal Society will draw maps with lines of longitude as well as latitude, giving us a grid—what we call a Cartesian grid, though ’twas not his idea—and where there be islands, we will rightly draw them. Where there are none, we will draw none, nor dragons, nor sea-monsters—and that will be the end of Alchemy.”

Вскоре после этого Людовик XIV Французский прибрал к рукам Страсбург, и там, как частенько случается в разграбленных городах, вспыхнула чума. Едва у бедных в паху и под мышками начали появляться бубоны, богатые страсбуржцы заколотили дома и дали дёру в деревню. Многие просто грузились на лодки и отправлялись вниз по Рейну; течение естественным образом выносило их к старому развалюхе замку, возле которого Джек (и его товарищи) изображали оловянных солдатиков на потеху придурковатому курфюрсту. Некий богатый страсбуржец, сойдя с лодки, завязал разговор не с кем иным, как с Джеком Шафто. Вообще то богачи редко разговаривали с такими, как Джек, и тот недоумевал, пока не заметил, что собеседник во всё время разговора старательно держится с наветренной стороны. Богач заключил с Джеком Шафто сделку и выправил ему «чумной пропуск»: огромный документ, написанный немецким готическим шрифтом со вставками на чем то напоминающем латынь (когда следовало упомянуть милость Божью) или французский (чтобы лизнуть задницу королю Лую, стоявшему лишь на одну ступеньку ниже Всевышнего) [Читать Джек не умел, но мог заключить это всё по начертанию букв.]. Помахивая пропуском в нужных местах, Джек сумел исполнить свою миссию, то есть добраться до Страсбурга, найти дом богача, смыть красные кресты, отмечающие его как зачумлённый, оторвать доски от окон и дверей и поселиться внутри с тем, чтобы не пускать мародёров. Через несколько недель по условиям сделки Джек должен был, если не умрёт от чумы, известить владельца, что тот может спокойно возвращаться домой. Первую часть поручения Джек завершил к маю, но к началу июня как то запамятовал про остальное. Примерно в середине июня появился другой оборванец. Богач нанял его вынести тело Джека, чтобы не плодить крыс, поселиться в доме и через несколько недель (если не умрёт от чумы) прислать весточку. Джек, который устроился в хозяйской спальне, поселил гостя в детской, показал ему винные погреба и предложил чувствовать себя как дома. В конце июля явился ещё один бродяга и сказал, что ему поручено вынести трупы первых двух, и так далее, и тому подобное.