Paradise Lost

Хвала тебе, Вселенной Властелин!
Будь милостивым к нам и подавай
Одно лишь благо! Если ночь таит
Иль порождает зло, — его рассей,
Как темноту рассеивает свет!

велят Общественное благо, честь и долг Правителя расширить рубежи Империи, осуществляя месть, ..." Так Сатана старался оправдать Необходимостью свой адский план, Подобно всем тиранам

Но разве, перестав существовать,
Мы счастливей не будем?

Из глаз прародителей полились невольные слезы, но они скоро отерли их. Весь мир лежал перед ними для выбора там места покоя, и Провидение напутствовало их. Рука в руку, нетвердыми, тихими стопами, одинокие, пошли они через Эдем.

Эта страшная тюрьма заключена в круге, как в громадном, пылающем горниле; но пламя это не дает света: в видимом мраке оно только явственнее выделяло картины скорби, места печали, унылые тени, где никогда не могут быть известны мир и покой; даже надежда, которая никого не оставляет, и та никогда не проникает сюда; это юдоль нескончаемых терзаний, всепожирающее море огня, питаемое вечно пылающей, но не сгораемой серой.

Блаженство их основано? Какой
Отличный способ им наверняка
Погибель уготовать! Разожгу
В них жажду знанья. Научу презреть
Завистливый закон, который Бог
Предначертал для униженья тех,
Кого познанье бы могло сравнять
С богами. К чести этой устремясь,
Вкусив, они умрут.

...мудрость вовсе не заключена
В глубоком понимании вещей
Туманных, отвлеченных и от нас
Далеких, но в познании того,
Что повседневно видим пред собой,
Все остальное — суета сует,
Дым, сумасбродство дерзкое; от них
Невежество родится, темнота,
Незрелость рассуждений о делах
Наиближайших, важных и туман
Блужданий безысходных. Низойдем
С высот, в скромнейший пустимся полет
И о предметах будем говорить
Подручных.

Куда, несчастный, скроюсь я, бежав
От ярости безмерной и от мук
Безмерного отчаянья? Везде
В Аду я буду. Ад – я сам. На дне
Сей пропасти – иная ждёт меня,
Зияя глубочайшей глубиной,
Грозя пожрать. Ад, по сравненью с ней,
И все застенки Ада Небесами
Мне кажутся.

Бог бесконечен, но неужто месть
Господня бесконечна? Не таков
Приговорённый к смерти Человек.
Как может Бог обрушить вечный гнев
На тварь конечную, чьё бытие
Смерть пресекает? Может ли Господь
Бессмертной сделать смерть?

"Да, пусть никто не ищет без нужды
Возможности испробовать ту верность,
Которую обязан он хранить:
Исканья эти - самый лучший признак,
Что верность та уже готова пасть"

"Любовью наслаждайся, а не страстью:
Где страсть царит, нет истинной любви"

"Итак, пойми, хоть поздно, что порой
И тысячи способны заблуждаться
И правы лишь немногие из них!"

Научись Терпенью истинному; умеряй Веселье — страхом набожным, слезой Печали благочестивой и сноси Равно преуспеянье и беду Умеренно.

For man will hearken to his glozing lies,
And easily transgress the sole Command,
Sole pledge of his obedience: So will fall
He and his faithless progeny: whose fault?
Whose but his own? ingrate, he had of me
All he could have; I made him just and right,
Sufficient to have stood, though free to fall.

And that must end us, that must be our cure,
To be no more; sad cure; for who would loose,
Though full of pain, this intellectual being,
Those thoughts that wander through Eternity,
To perish rather, swallowed up and lost
In the wide womb of uncreated night,
Devoid of sense and motion?

Что может быть
Прискорбней, чем, утратив благодать,
Терпеть мученья, в бездне пресмыкаться,
Где негасимый пламень вечно жжет
Рабов безжалостного Палача,
Склоняющих угодливо хребты
Под пыткой, под карающим бичом?
А если Он замучит нас вконец,
Мы уничтожимся, исчезнем вовсе.
Чего тогда бояться? Почему
Мы жмемся и Тирана разъярить
Колеблемся? Свирепо нашу плоть
Эфирную Он обратит в ничто;
Но разве, перестав существовать,
Мы счастливей не будем? Разве впрок
Бессмертье истязуемым рабам?

Я не совсем один: ты навещаешь мои ночные грезы