
"... вот-вот замечено сами-знаете-где"
russischergeist
- 39 918 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я тут недавно написала историю про эту книгу, совершенно бесчеловечным образом пересказав почти все сюжеты оттуда. Если вы её прочитали — немедленно забудьте, потому что книгу прочитать стоит, а та история убивает половину бесспойлерной прелести.
На самом деле, книга вовсе не абсурдна, как это можно было бы подумать из моего описания. Напротив, она очень логично и грамотно построена. Все интриги подаются с почти детективным накалом, на каждую ситуацию есть зацепки, по которым можно строить собственные версии, но как только начинает казаться, что ты перехитрил автора и на шаг впереди его сюжета, как он снова всё поворачивает к началу и разбитому корыту, совсем ничего ты не знаешь.
Сюжетных линий в романе много, есть и истории про чешский корпус, и каннибал, и секта скопцов, но центральным стержнем, как мне кажется, является история Анны Петровны, вокруг которой крутится вся эта катавасия. Образ её одновременно самый простой (феминистка, страстная женщина, любящая мать) и самый сложный в тонкости своих оттенков. А ещё мне подумалось, что помимо общей темы любви (к родине, человеку, сексу, ребёнку) героев объединяет и общая тема лжи. Врут тут все напропалую, не моргнув глазом, и по-чёрному, доктор Хаус обрадовался бы такому наглядному подтверждению своей теории. Многие умудряются не только врать окружающим, но и самому себе. Кто-то вообще так заврался, что удивительно, как его только ноги носят.
Вообще, удивительно, как британский журналист с чисто британской внешностью умудрился написать книгу про Россию в спорное революционное время так, что претензий почти не возникает. Ну да, немного слишком «чистенько», Сибирь слегка более прогрессивная, чем это было на самом деле, да и мелкие неточности проскальзывают: например, я очень сомневаюсь, что простые сибирские мужики времён гражданской войны читали «Шерлока Холмса» и знали, кто такая собака Баскервилей (причём массово). Да и проскальзывающие шутки про британских леди, по британскую архитектуру — тоже сомнительно. Но это всё мелочи. Главное, что читать безумно интересно, хотя половину книги и непонятно, к чему ведут все эти истории, и какое у них может быть общее ядро.
Юмор у автора тоже специфический. Иной раз — ну чисто Швейк, иногда совсем чёрный, иногда чисто английский. Я, например, была в восторге от мужика, который прямо как в фильме про Электроника, ищет у женщин волшебную кнопку, на которую стоит нажать, и всё будет с ними просто супер. Или от совершенно безумного момента, когда чех находит в лесу полусгнившую надкушенную человеком ладонь и по линиям руки с серьёзным видом сообщает, что жизнь у его обладателя будет долгая и со счастливой судьбой.
Неприятные ощущения остались от небрежного перевода. Конкретных ляпов довольно мало, но видно, что человек не слишком старался. Например, поленился посмотреть названия чешских топонимов (мог бы посмотреть даже у того же Гашека, неоднократно упоминавшегося в тексте), так что вместо всеми любимых Чешских Будейовиц появляется загадочная Ческа-Будеёвица. Да и название, мягко говоря, не в тему. The People’s Act of Love, многозначное слово act, которое даёт так много подсмыслов английскому названию и столь плохо переведено на русский. Меня, кстати, до прочтения книги название смущало, думала, что такое, неужели в Сибири вышло постановление Народного совета всех любить, и об этом книгу написали? Я не знаю, как бы справился со всеми этими смыслами первоклассный переводчик, наверное, что-нибудь придумал бы, лично я бы перевела как «Деяния любви человеческой». Все безумства этого романа происходят от любви, к каким плачевным результатам она может привести…

Очень хорошая стилизация под русские книги, написанные в начале XX столетия. Причём стилизация не только потому, что книга написана иностранцем и адаптирована под русского читателя, но она ещё и неплохо передаёт атмосферу русской жизни в описываемые автором времена для читателя англоязычного, а к тому же ещё и потому, что сам языковой литературный стиль тут же вызывает в голове читающего образы Достоевского, Короленко, Лескова и других маститых русских авторов второй половины XIX — первой четверти XX вв. И вот это отчётливое ощущение некоторой старомодности русского литературного языка составляет одну из особенностей романа (хотя поначалу я просто считал, что это фишка переводчика, но потом разобрался и думаю, что книга написана в русском языковом варианте самим автором).
Сами события довольно интригующи и интересны — и в силу малой известности (к примеру, я просто знаю из курса школьной истории и чуть-чуть из худлита о восстании белочехов, вот собственно и всё), и в силу авторского дарования, сумевшего накрутить не одно и не два колесо интриги и приключений. Причём и интриги и приключения могли бы стать основой сразу для нескольких вполне самостоятельных сюжетов в разных жанрах — о жизни сектантов, о романтико-лирических отношениях между несколькими персонажами и героями, о военных приключениях во время Первой Мировой, о нравах царских тюрем и каторги, просто о чехословацком военном корпусе, застрявшем по всей ВСЖД. Однако автор щедро собрал все эти сюжетные линии в одно общее произведение, сумев при этом не превратить свой роман в некое литературное ирландское рагу, а сочинив вполне употребительное весьма любопытное на вкус литературно-прозаическое романтико-лирическое историко-приключенческое варево.
Приятного аппетита!

Это была отличная идея - написать о русской революции и гражданской войне в России, он ведь прожил три года в Киеве, а потом еще пять, сотрудником The Guardian в Москве. Стало быть, постиг загадочную русскую душу во всем ее сложном многообразии. А кроме того, у него было целых две книжки про Скопцов и один номер журнала "Наука и религия" за 1962 год. А еще, одна монография о Чехословацком корпусе 1914-1920. Но самое главное - статья в «Словаре ГУЛАГа» Жака Росси, озаглавленная «корова».
Имея на руках такие козыри, как было не взяться за роман? Тем более, что прежние попытки подражания Ирвину Уэлшу и Джеймсу Келману на ниве шотландского маргинального абсурдизма (Джеймс Мик шотландец, если что) успехом не увенчались. Срочно нужно что-то этническое, потому что экзотика в прозаическом тренде и литературный истеблишмент благосклонно ее принимает.
Да чтобы покруче, не просто Гражданская в России, а с белочехами в Сибири, чтобы роковая красавица и трое (не меньше, мнение о прекрасных русских женщинах и их потребностях в сексуальной сфере у автора возможно складывалось из общения с московскими интердевочками) ее любовников. И чтоб шаман был. и ученик шамана, о, альбинос, сделаем парня альбиносом, йес! И, вишенкой на торте, что? Каннибализм. О! Против такого никто не устоит.
За основу взять "Доктора Живаго", пусть повертится Пастернак в гробу. Чтобы психотравмированная детством красавица, и чтобы трое ее мужчин: святой, человек, дьявол, и всякое такое "судьба побросала", встречи-разлуки, невероятные совпадения, сталкивающие на просторах необъятной России всех фигурантов в маленьком сибирском Юрятине, простите. оговорилась - Языке. Во, название прям в точку, где-нибудь сноской дать, что в русском этот топоним многозначен, включает семантические значения Language, Lexicon и Tongue (последнее отсылает к деликатесному говяжьему языку и статье "Корова" первого абзаца).
Ах да, еще добавить щепотку ницшеанского уберменша. Публика страсть как любит супергероев, за неимением возможности вставить такого в "реалистический" роман, наделим подобными чертами одного из центральных персонажей. Приперчим достоевщинкой, без федормихалыча роман о России несерьезно выглядит. Voila! Ай да джеймси, ай да сукин сын! И он не ошибся, Букер 2005 взят.
Ну букеровский комитет, ладно, он и не такое награждал, все ж политическая повестка и всякое такое. Но русскому читателю такую развесистую клюкву съесть и не стошнить стыдно. Раскрывать содержание было бы сейчас неэтично, книга квест масштабной литературной игры этого месяца, потому ограничусь сказанным. Добавив лишь, что "Мысленный волк" Варламова, рассказывающий о том же времени с похожим набором персоналий на порядок превосходит творение неугомонного Мика.
Писал бы Джеймс Мик, о своей родине, избежал бы языковых ляпов, вроде обыкновения называть персонажа, творящего очередное непотребство, по имени, в то время как женщину в разгар любовной сцены по фамилии. И да, вдогонку, вспомнила еще одного гения в погребке которого автор испил меда поэзии. в хэмовом "Празднике, который всегда с тобой" герой и его возлюбленная тоже страдают от невозможности для него отправлять половую функцию.

Куда бы человек ни глядел — нигде, кроме как в своей голове, ни Бога, ни чёрта ему не сыскать.

Можно быть превосходным воином, однако же не выдержать испытания первой битвой.

Достоин ли уважения тот, кто, признавая в себе скрытые пороки, зная о потаённых страстях своих, преуспевает в их обуздании, или же благородство требует совершенного отсутствия зла?












Другие издания

