Excellent Women

– Трудно поверить, что на свете столько людей, – отозвалась я, – и нужно любить их всех.

все такие достойные, что вызывают почти отвращение.

Он на полную мощь включил свою очаровательную улыбку, и я была чуточку ослеплена.

Я решила, что миссис Нейпир нравится мне ничуть не больше, чем в нашу первую встречу. К тому же она роняла пепел на мой недавно вычищенный ковер.

Дребезжанье крышечки на кувшине с молоком напомнило мне Дору и ее смешки, ее догматичные мнения и обидчивость. Крышечка, которая была ее идеей, словно символизировала все те мелочи, которые меня в ней
раздражали, какой бы дорогой и доброй подругой она ни была. «Сохраняет от мух и пыли», – говаривала она и, разумеется, была совершенно права. Лишь из чувства противоречия мне иногда хотелось зашвырнуть крышечку
куда подальше.

Я не наделена темпераментом Доры, который позволяет ей с удовольствием спать на раскладушке и есть с пластмассовых тарелок.

Когда подали первую перемену, это оказались спагетти особо длинного и резинистого сорта. Роки показал мне, как накручивают их на вилку, но мне все равно это плохо удавалось, и участвовать в разговоре стало невозможно. Наверно, длинные спагетти- та еда, которую следует есть в тишине и одиночестве, чтобы никто не наблюдал за твоей борьбой. Готова поспорить, что многие нежные страсти угасли в зародыше, когда двое, сидя друг против друга, ели спагетти.

Я всегда считал, что взрослые люди должны без труда держать себя в руках, но теперь совсем не уверен в этом.

Тогда я еще не осознала в полной мере, что практически что угодно может быть делом незамужней, не обремененной семейными обязательствами или собственными бедами женщины, которая проявляет дружеское участие к затруднениям ближних.

– То и дело слышишь, как муж вернулся домой и обнаружил, что его гражданскую одежду сожрала моль, – серьезно откликнулась Уинифред. – Ужасный, наверное, шок.

Мне вспомнилась недоеденная банка фасоли – нет сомнений, что завтра мы с ней встретимся снова.

Джулиан и Уинифред, как это часто случается с хорошими, не от мира сего людьми, почти не замечали, что едят или пьют, поэтому обед или ужин у них становился сомнительным удовольствием.

Встав, она поставила кружку на поднос, – мне в этом почудился приказ «Вольно! Разойтись!».

...Ах, женщины-женщины! Если где-то что-то происходит, вы уже тут кaк тут!

– От этого места веет какой-то безнадежностью.
– Зато тут совсем дешево и еда не самая плохая, если ходить сюда не слишком часто, – весело и, как всегда, приземленно ответила она. – И очень удобно, когда спешишь.

– Я всегда была верующей, – гордо продолжала миссис Моррис. – Но в папистскую церковь ни ногой и какого-то там папу знать не хочу. Туфлю еще ему целовать, тьфу!

те деньги, какие у нее водились, она никогда не тратила на себя, а только на добрые (можно даже сказать заведомо проигранные) дела, на ниве которых она была беззаветной и неустанной труженицей.

«Как жена может быть настолько занята, чтобы не успевать готовить мужу?!» – подумала я изумленно

Как раз тогда я решила поселиться с моей старой подругой Дорой Колдикот и днем, пока она преподавала в школе, работала в ведомстве по цензуре, где, по счастью, не требовалось особой квалификации, если не считать терпения, такта и некоторой склонности к эксцентричности.

– У ранних христиан все было общее, – напомнила я. – Надо быть благодарными, что у нас отдельные кухни.
– О, боже мой, да! Вы бы меня возненавидели, будь у нас общая кухня. Я такая неряха, – добавила она почти с гордостью.