Цитаты из книги The Complete Novels

«Я бы могла простить ему гордость, если бы он только не задел мою…»

Проведя гостей по всем продольным и поперечным дорожкам и не давая им возможности высказать одобрение, которого сам же и добивался, мистер Коллинз обратил их внимание на каждый открывшийся глазам вид, сообщая подробности, от которых самая привлекательная картина теряла всякое очарование.

– Нет ничего обманчивее скромности, – возразил Дарси. – Нередко это не более чем равнодушие к чужим мнениям, а иногда и скрытое хвастовство. – Скрытому хвастовству. Потому что на самом деле ты гордишься изъянами своей манеры писать, считая их следствием быстроты мысли и небрежения к ее запечатлению на бумаге, а это, на твой взгляд, если и не достойно хвалы, во всяком случае, придает тебе интересность.

"... не было здесь двух сердец столь же открытых, вкусов столь же общих, чувств столь же согласных и столь же ненаглядных двух лиц. И вот они чужие; нет, хуже ещё, чем чужие, ибо им сойтись не суждено. Это отчужденье навеки."

For what do we live, if not to amuse our neighbours, and laugh at them in our turn?

Как всем нам известно, обсуждать человека за глаза - одно дело, беседовать с ним лично - совсем другое. В общении между собой мы все ощущаем влияние чего-то выходящего за границы простой учтивости, чего-то, что усвоено нами раньше. Говоря с человеком, мы не позволим себе тех неприятных намеков, которыми, вероятно, сыпали часом раньше.

Дамы обменялись взглядами, которые, вероятно, означали: "Мужчины никогда не видят, где чисто, где грязно", а джентельмены, быть может, подумали каждый про себя: "Вечно женщины что-нибудь выдумывают и тревожатся понапрасну".

Ваша скромность отнюдь не служит вам дурную службу, но дополняет ваши совершенства.

С таким же мастерством скрывая нежные чувства от предмета таковых, женщина рискует его упустить.

Я всегда полагал, что поэзия – пища для любви.

Споры чересчур напоминают ссоры.

Ничего нет целительней, чем тихие домашние радости.

— Ничто меня так не забавляет, как легкость, с какой каждый распоряжается богатством тех, у кого куда меньше денег, чем у них самих.

Если какую-то из наших способностей можно счесть поразительней остальных, я назвала бы память. В ее могуществе, провалах, изменчивости есть, по-моему, что-то куда более откровенно непостижимое, чем в любом из прочих наших даров. Память иногда такая цепкая, услужливая, послушная, а иной раз такая путаная и слабая, а еще в другую пору такая деспотическая, нам неподвластная!

Наверно, молодежь и вообще не веселится на глазах у тех, на кого смотрит снизу вверх.