Салон в Вюртемберге

Не было в моей жизни такого несчастья, каким я мог бы похваляться.

Первое впечатление о книге - она получилась слишком личной, интимной. Я не против, чтобы человек изливал свою душу на бумаге, особенно когда он делает это так умело. Плюсик большой автору за мастерство, читать так приятно, текст написан так аккуратно, просто приятно было проводить время за его творением. Но стоит добавить ложку дегтя, потому как повторюсь, для меня история получилась очень личной. Это история о любви и дружбе, о сложности выбора и его последствиях. Главный герой мне импонировал и многие его поступки, пусть и не самые разумные, я могла оправдать, например благими намерениями. Но всем известно куда они ведут. Рассказ ведется от первого лица, как бы в форме дневника, и все же, некоторые интимные подробности я бы опустила.

Perola barroca. In memoriam Говорят, что в 70-ые годы прошлого века в среде творческой интеллигенции чрезвычайно популярной стала эпоха барокко. Вдруг показалось, что и искусство того времени не достаточно изучено, а многие великие имена и вовсе неоправданно забыты. Хочется думать, это был своеобразный протест против модного в то время минимализма: может быть, представления о красоте и меняются с течением времени, но переживание прекрасного в своей сущности остаётся неизменным.

Весь роман Киньяра пронизан этикой и эстетикой барокко: напряжённость повествования, эмоциональная насыщенность, тема бренности и призрачности человеческого существования, и каденция - жизнь как сон. Но нельзя сказать, что это «простое» повторение старого, вариации на тему отставшего от своего времени писателя-романтика. Киньяр делает с литературой барокко нечто сопоставимое с тем, что Шёнберг и его «метод сочинения двенадцатью нотами» сотворил со «старой» диатонической системой: это новое искусство. А самое невероятное, что оказывается возвышенно, одухотворенно, изящно можно писать и в конце 20-ого века.

Признаюсь, некоторые эпизоды романа воспринимать было трудно, из-за внутреннего убеждения, что существуют определённые интимные вещи, которые нельзя обличать в слова: произносить вслух или доверять бумаге. Возможно, это чрезмерная стыдливость или обычное ханжество. Утончённый вкус и понимание прекрасного, несомненно, охраняют Киньяра от вульгарности или пошлости, но в некоторых моментах яркая и откровенная чувственность казалась неделикатной.

Сравнение Киньяра с Прустом, безусловно, оправданно: во-первых, как и «Поиски…», «Салон в Вюртемберге» является романом воспоминаний, во-вторых, в том и другом случае жанр книги представляет собой удивительное сочетание романа, поэмы, очерка по искусствоведению и философского эссе, очевидна и ориентация на французскую традицию 17-ого века у обоих писателей, но что касается стиля - здесь есть существенное отличие. Вместо прихотливо усложнённых фраз и метафоричной, многослойной образности у Пруста Киньяр использует упрощённое, ритмичное и более «приятное» повествование. Можно сказать, что живописности «Поисков…» «Салон в Вюртемберге» противопоставляет музыкальность: не образ, но аккорд - запахи, вкус, звуки, - пробуждающий воспоминания. И поистине, самые прекрасные произведения - те, в которых меньше всего материального...