Безмолвие в октябре

Астрид вообще очень снисходительна к людям, глупости отскакивают от нее, натыкаясь на ее приветливую улыбку, а между тем никогда нельзя знать, что она при этом про себя думает.

Когда Астрид улыбается, то трудно бывает угадать ее интеллект в той непосредственности, с какой она воспринимает окружающую действительность, словно кожей ощущая температуру воздуха, солнечное тепло, прохладу тени, и создается впечатление, будто она всегда хотела быть именно в том месте, где сейчас находится, и нигде больше.

Её любимые цвета — темно-синий, черный и белый, и она никогда не носит туфель на высоком каблуке. Ей этого не нужно.

Я редко появляюсь на снимках, поскольку большинство из них делал я сам, и часто мне представлялось, что я как бы запечатлеваю на снимках свое собственное отсутствие [...]

Ей знаком этот мрак, в котором я пребываю, точно слепой. Ей знакомо то же нетерпеливое ожидание того, что кто-то неизвестный, кто-то совершенно чужой откроет дверь, ведущую в этот мрак, впустит туда дневной свет и откроет ей, кто она на самом деле. Она ждала уже много лет, но такого человека — и она постепенно поняла это, — такого человека не существует. Надо самому выбираться на свет, во всяком случае время от времени, когда тьма внутри становится слишком густой и непроницаемой.

Есть вопросы, которые следует задавать в нужное время, и порой такой шанс выпадает только однажды. Не спросил вовремя — и шанс упущен.

Иной раз мне кажется, что зря люди делают снимки, вместо того чтобы просто смотреть: ведь они в своем рвении запечатлеть какой-нибудь миг забывают удержать видимое в себе, уловить его среди бега времени.

Дети знают своих родителей гораздо лучше,чем родители знают своих детей.

Большинство женщин выглядят куда красивее без макияжа, но они, разумеется, никогда не поверят в это. Они также не подозревают о том, что красивее всего они бывают именно тогда, когда у них усталый вид. Быть может, это происходит оттого, что они слишком устали, чтобы думать о своей внешности или о том, как они выглядят со стороны.

Я уже мог представлять себе подробности своего существования без нее, хотя пока что совершенно не был уверен в возможности такой перспективы.

Люди целуют друг друга, потому что не знают, что им еще делать.

Время уходит от нас, разделяя, пожирая собственные создания.

События сами по себе ничего не означают,они так же невесомы,как всё то,что никогда не происходит и никогда ничем не становится.

Почему-то люди становятся сентиментальными в определенные периоды, не по велению сердца, а просто подчиняясь совершенно бессмысленным определенным датам календаря.

«Теперь же комнаты нашей опустевшей квартиры превратились в пространство, которое нам предстояло либо преодолеть на пути друг к другу, либо позволить ему разъединить нас.»

Когда я был моложе, мне казалось, что с годами мои знания будут расти и шириться подобно расширяющейся Вселенной. Все шире будет область моих познаний, и соответственно будут сужаться области моего незнания. Поистине я был не в меру оптимистичен. Теперь, по прошествии времени, я должен признать, что знаю примерно столько же, а может быть, даже чуть меньше, чем прежде, да и былой уверенности во мне поубавилось. Мой так называемый жизненный опыт - это отнюдь не то же самое, что знание.

Вспоминать о том, каким ты был в молодости, — это все равно что вспоминать о паре башмаков, которые носил когда-то, о паре старых, изношенных, давным-давно выброшенных на свалку башмаков.

Так продолжает она идти, словно она — письмо, не посланное никем и не предназначенное никакому адресату, письмо всем и никому, которое постоянно распечатывается и постоянно снова запечатывается до тех пор, пока кому-нибудь не удастся прочесть, что в нем написано.

«Наши первые годы были как бы просветом в беспросветности времени, и мне помнится мое тогдашнее ощущение, как будто я после долгого блуждания среди деревьев в глухом лесу по едва заметным, заросшим тропкам наконец вышел к свету и снова увидел небо»