Под сенью девушек в цвету

Ваша самая жгучая мечта - унизить человека, оскорбившего вас.

Все можно сделать с мужчинами, если они вас любят, они такие идиоты.

В конце концов нет ничего невозможного, такая уж судьба.

От мужчин всего можно ожидать, они такие гады.

Но когда веришь в реальность вещи, впечатление, полученное от нее искусственным путем, не вполне заменяет нам ее близость.

Характер, который обнаруживается в нас во второй половине нашей жизни, если и часто, то все же не всегда является соответствием нашему прежнему характеру, развивая или заглушая его особенности, подчеркивая или затушевывая их.

Какую бы новую боль не причиняла нам женщина , часто сама того не подозревая, от этого не власть над нами только усиливается , но вместе с тем повышаются наши требования к ней. Заставляя нас страдать , женщина все крепче привязывает нас к себе , сковывает нас двойной цепью и в то же время удваивает цепь, которой прежде для собственного спокойствия опутывали ее мы

Нервным людям надо влюбляться в « невеликих птиц» как говорит простой народ , чтобы денежный расчёт ставил любимую женщину в зависимое положение 

" Потому что в любви, в отличие от того, что происходит на войне, чем полней наше поражение, тем более жестокие и беспощадные битвы мы навязываем другой стороне - конечно, пока мы в состоянии воевать."

«Если мужчина Вас любит, с ним можно делать все что угодно, - они же идиоты» Одетта

Черты нашего лица не что иное, как жесты, ставшие благодаря привычке чем-то окончательным. Как помпейская катастрофа, как превращение в куколку, природа заставляет нас застыть в привычном движении. Точно так же и в наших интонациях заключена философия жизни, все то, что человек говорит себе об окружающем мире. Конечно, эти черты принадлежали не только этим молодым девушкам. Они принадлежали и их родным. Отдельная личность погружена в нечто более общее, чем сама она.

С удовольствиями бывает то же самое, что с фотографиями. Впечатление, создавшееся в присутствии любимого существа, - только негатив, мы проявляем его потом, у себя дома, когда находим в своем распоряжении ту внутреннюю темную комнату, вход в которую "запрещен", пока мы среди людей.

Больше всего мы боимся исчезновения благ, которые существуют вне нас, потому что наше сердце ими не овладело.

Наше внимание наполняет комнату вещами, а привычка освобождает ее от них и расчищает для нас место.

... каков бы ни был предмет моих желаний, он не может достаться мне иначе, как ценой мучительных поисков, в течение которых мне надо будет прежде всего принести мои наслаждения в жертву этому высшему благу, а не искать их в нем.

Не в первый раз я чувствовал, что человек, который любит, и человек, который ощущает удовольствие - разные люди.

Ибо мой разум должен быть единым, и даже, быть может, существует только один разум, один на всех, - разум, на который каждый устремляет взоры из глубины своего индивидуального тела, словно в театре, где у каждого свое место, но зато одна для всех сцена.

Неопределённость мучит человека больше, чем любое другое чувство, она влечёт его дальше и в то же время наполняет беспомощностью, жгучим разочарованием.