Мастер-тарабука

Каждый рассказ Дины Рубиной – это маленькая зарисовка из жизни. Написано легко и интересно, но почему-то не зацепило.

Нина Аркадьевна довольно известная поэтесса. Пишет и публикуется она давно. К юбилею творческой деятельности известный глянцевый журнал планирует опубликовать её интервью и фотографии, которые должны быть сделаны профессиональным фотографом. Нина Аркадьевна думала, что фотосессия пройдет у неё дома, но нет. Набережная, первый снег, шляпа и шарф, бег и метания…

Внутри этой истории есть ещё одна. Это история отношений Вити и его девушки, которая любила шарфы. Получился как бы рассказ в рассказе, а общее между ними – цветастые шарфики.

Вот такой вот небольшой рассказ, который не вызвал никаких эмоций, переживаний и мыслей. Мне он показался ни о чём. Или я просто не поняла задумку автора.

Вот повесть "Высокая вода венецианцев", немного похожая на мой любимый американский сериал, следом - несколько рассказов. Она ушла - он остался, он ушел - она встретила другого или не встретила...Он или она уехали из России или Киева или Ташкента - в США, Израиль или Европу. Скучают. Скучают по непрагматизму, по дружбе или вражде, ищут чего-то, вроде счастья или любви. Хотя - ну вот оно - мгновение счастья, чего не наслаждаешься?
Вот такие они - рассказы Дины Рубиной.
Для меня лучшей ее повестью останется "Воскресная месса в Толедо", а после - какие-то недосказы.
Как в болоте.
Но вот - мгновение - я у бабушки в комнате, свет не выключается, вызывать врача или нет - вопрос пока открытый, я читаю рассказы Рубиной, одной частью мозга прислушиваясь к моей пациентке, и вот - жизнь. Другая, но похожая. И вот мысль - куда бы метнулись герои рассказов Рубиной?

Этот город, с душой мужественной и женской, был так же обречен, как и она, а разница в сроках - семь месяцев или семьдесят лет - ... такая чепуха для бездушного безграничного времени! И это предощущение нашей общей гибели, общей судьбы - вот, что носится здесь над водой каналов.

Я давно хотела почитать Дину Рубину. Какие-то наскоро стёртые личные мотивы, какие-то лоскутки впечатлений, какие-то пара слов из интервью вбили мне в голову, что читать её непременно надо. Я не ассоциирую её ни с какими улицкими и мариниными, потому как этих я попросту не читала.

И что же принёс мне этот рассказ (да, в аудиоверсии произведение назвали именно так)?
А ничего.
Стандартный сюжет, повествующий о немолодой уже женщине, узнающей о том, что она больна до смерти (простите за каламбур). И это не спойлер, поскольку говорит об этом госпожа Рубина чуть ли не на первой странице.

Но знаете, что? Удивительно, при таком-то отзыве, но она меня вдохновляла! Когда я обратила внимание на её слог, он мне понравился, и краски полились мне в душу. Наверное, это следствие зелёных Иерусалимских холмов и песочно-серого моря, которые Рубина впитала в себя.

И долго разговаривали колокольни окрестных церквей, перебивая друг друга, вскрикивая, захлебываясь лепетом маленьких колоколов, увязая, как в киселе, в тревожном густом гуле.

или вот ещё

Небо, словно выдутое из венецианского стекла, еще горячее внизу, у искристой кромки канала, вверху уже загустевало холодной сизой дымкой.

Красиво, правда?

Однако, к концу рассказа эта красота неописуемая куда-то делась. Появился мужчина, появилась постель, появились телефонные разговоры и вломилась посредственность. Дина, куда же ты?!

Смеюсь над собой, вспоминая старый анекдот про Париж, и снова хочу в Венецию. В Венецию, в которую уже безумно хотел после прочтения «Набережной неисцелимых» Бродского.
У Дины Рубиной Венеция немного своя, но, как и у Бродского в его эссе, — тоже осенняя.
Фабула этой небольшой повести проста. Героиня — учёный-биолог, занимающаяся изучением рака, узнаёт, что, как и её подопытные мыши, тоже больна этой страшной болезнью. Болезнью, лекарства от которой в наше время не существует.
Шок, смятение, паника толкают героиню на бегство. Временное, всего на три дня, но бегство из своего привычного иерусалимского круга дом-работа. Куда? В Венецию, друзья мои, в Венецию.
По сути, в повести больше и нет ничего кроме описания этого прекрасного города с его туманами, наводнениями, гондольерами с их гондолами и карнавальных масок в окнах уютных лавчонок.

"Ёжики кололись, плакали, но продолжали жевать кактус."
Это почти про мои отношения с Рубиной. Не считая ранней, раннюю очень люблю.
А со всей остальной - не могу сказать, что не нравится, нет, как пишет, язык, легкость книги - доставляют большое удовольствие. Но лично меня режет ее не любовь к людям и легкое высокомерие. Знаю. что со мной многие не согласны, Я не утверждаю, что это точно так, но мне так чувствуется. Вот и тут.
Вроде книга хорошая, многие вещи подмечены точно, метания смертельно больной женщины, только узнавшей про свою болезнь, желание убежать, что-то изменить в своей жизни, даже красоты Венеции отходят на второй план, какая уж тут Венеция, когда знаешь, что жить тебе осталось не так много. Но для меня проглядывает через это все что-то неуловимо неприятное мне.
И еще показалась, что эта книга похуже остальных вещей, что у нее читала (хотя не так уж много и читала), но показалось чего-то не хватает. Пыталась разобраться чего - так и не смогла. Вроде описано, как и должно быть в этой ситуации, но чего-то не хватает, не задевает она те струнки души, которые должна была бы задеть.

Что происходит с человеком, когда он вдруг узнает, о том, что неизлечимо болен? Первая мысль — хочется сбежать. Сбежать от всего — от себя, от проблем. Туда, где не будут засыпать вопросами. Туда, где никто не найдет. Но от себя, как и от болезни не убежать.
Это бегство главной героини — возможность побыть наедине с собой, собраться с мыслями, и быть может делать то, что еще не успела.
Это тяжело, знать, что у тебя рак. Пытаться что-то сделать, зная, что рак не вылечивается, и что итог один — смерть. А когда ты знаешь о диагнозе, ты начинаешь свыкаться с мыслями о том, что умрешь, тогда вся жизнь проносится перед глазами и многие свои поступки, вспоминая ты видишь уже под другим углом. И быть может, если бы можно было бы все вернуть поступила бы по-другому.
И вспоминаются близкие, родные, те, кого давно уже нет. И первая любовь. И человек, так похожий на горячо любимого, так долго оплакиваемого брата. И казалось бы, все еще можно вернуть...
Все книги Дины Рубиной имеют одну и ту же тему, во всех ее книгах просматривается одна и та же нить — невозможно уйти от того, что уже решено. Невозможно уйти от смерти.
Книги Рубиной стали современной классикой. Небольшие повести несут в себе немалый смысл. Они близки и понятны читателю, потому что в каждой из них прожита своя, пусть и маленькая жизнь.

Лично для меня Дина Ильинична - писатель аудио-формата, не готова я поменять авторскую интонацию, певучего голоса профессионального музыканта на свое ущербное чтение с листа. Ее произведения я смакую и дозирую, потому что пережить их в большой концентрации и не тронуться умом трудно.

Мне от них больно: меня пытают вместе с Кенарем, я умираю от любви и прыгаю с обрыва с Надей, сейчас вот доктор Лурье, оглушенная вестью о своем метастазе сидит на скамеке возле клиники в Иерусалиме...

Дальше...

Она думает, что как же так, ей всего 39, а жизнь совсем скоро продолжится без нее. А может, все-таки туберкулез? И расставаться с богатым золотом роскошных волос не придется? Я читаю это, и вспоминаю совсем другую скамейку. В другом медцентре, в другом городе. И чувствую, как мои едва отросшие после химии волосы начинают шевелиться.

Да, здесь у нас сплошная мелодрамма и чудесная метафора из разряда "увидеть Париж", но до чего же точно Рубина попадает в цель. Та удивительная ясность, непостижимым образом совмещенная с безумной мешаниной из воспоминаний и сбивчивых мыслей, когда пытаешься понять, в чем же смысл.

Автор делает своей героине удивительный подарок. Три дня в Венеции, среди божественной красоты. Три дня жизни, наполненной единением с пока еще собой, неудивительно, что в таких декорациях ей готовы составить компанию милые сердцу призраки. Три дня пока еще своей жизни. Любимые еще не знают, и не умирают вместе с тобой. Диагноз неокончателен, и пару дней еще можно поторговаться. А вокруг прекрасное, легко попадающее на оголенный нерв, прямо под кожу, дающее силу умереть, чтобы переродиться во что-то новое, чем бы оно в итоге ни было.

Очень простая, слезовыжимательная история. Приходит женщина к врачу и узнает, что жить ей осталось с гулькин нос, а значит надо срочно бежать, куда глаза глядят. А куда глядят глаза умирающей, но такой молодой женщины? Конечно, в самую романтичную и тоже перманентно умирающую точку Европы – Венецию.
Там наша героиня бодро стрекочет на подзабытом итальянском, встречает латентную первую любовь, кстати, давно умершую, но тут чудесно воплотившуюся вновь в прекрасного юношу с поэтическим именем, ее нахлобучивает эстетический катарсис, она не упускает возможность показать, что она есть соль своего народа, спасает щенка, точнее двух щенков и в этом пламени искупительной любви очищается от чуть не случившегося инцеста.
В общем, Рубина в своем амплуа: здесь вам и несчастная любовь в декорациях, и психоанализ в третьем поколении.
Но самое обидное – мне понравилось. Очень красивый язык, при всей абсурдности сюжета, оставляет положительное впечатление. Однако я все равно не понимаю зачем при этом нужно умирать. Как будто мало нам постоянного присутствия ее в нашей жизни, так смерть при этом стала сюжетообразующей темой большинства современных книг. Какие-то бесконечные заигрывания.
Но повесть к чтению годна.

Редакция шикарного глянцевого журнала просит известную поэтессу дать интервью к тридцатилетию ее творческой деятельности. Писать она начала давно, публиковаться тоже и приобрела себе имя годами писательского труда: «бесстрашной искренностью интонации и некой последовательностью судьбы». Когда девяностые годы возвестили собой начало новой эпохи во всех сферах жизни, в том числе и творческой, интеллектуальной, то многие имена канули в небытие, ее же голос «зазвучал с новой спокойной горечью и был услышан молодыми».

Помимо интервью, редакция настояла на проведении фотосъемки пусть в ее жилище, в ее одежде, но их фотографом, так как он творит чудеса, и его карточки потом хоть в газету, хоть на стенку, хоть в альбом не стыдно поместить. Карточки на всю жизнь, словом.

И вот она фотосессия. Снег, набережная. Пальто, шляпы, шарфы. Голову вбок, беги на меня, остановись, вниз, еще, стоять, на меня. Вместо дома — набережная, вместо фотографа — фотограф и визажист, но, возможно, труды стоят того... После съемки поэтесса с командой молча отъедаются бутербродами с сыром и колбасой. «Как бригада лесорубов после смены»...

Рубина в рассказе уделила внимание такой стороне личности, как рабочий профессионализм, профессиональное предвкушение и рвение. Ее героиня благоговеет перед профессионалами — любыми, будь то сантехник или хирург. Профессионала может выдавать даже внешность: выражение лица, одежда, манеры, а также, разумеется, небезразличное отношение к делу, которое он делает. Профессионал радеет о том, чтобы задуманное получилось. Он может даже немножко схитрить, но только чтобы если кто-то и испытал из-за этого неудобство, то не сильное и оправданное.

Затронута и тема «девушка-молодой человек». Кто они друг другу, зачем, как надолго, что они могут взять и что дать. О различиях, страхах и что мы с этим делаем. Об отношениях без обязательств и почему они такие, какие есть.

Мне кажется, Дина Рубина как бы порхает над темами, которые поднимает.
Я будто познакомилась с птицей.