История западной философии

Знаете, некоторые типы деятелей вызывают ровно один вопрос: зачем? Зачем ты этим всем занимаешься? Почему ты не можешь просто прекратить? Так вот, популяризаторы науки (либо, скорее, учёные, которые становятся поп-звёздами) — одни из самых мерзких классов подобных деятелей.

Причём область знания не важна, не важна и компетенция. Я не спорю с тем, что эти поп-звёзды почти всегда сколотили себе первоначальное имя благодаря качественным исследованиям, но в итоге они демонстрируют поразительную некомпетентность в своих попытках вылезти наружу и пропустить через себя окружающий дискурс. Все эти Ноамы «Пол Пот никого не убивал, вывсёврёти» Хомские, Стивены «давайте дружно бойкотировать Израиль, потому что они режут безвинных арабов» Хокинги (бтв я безумно люблю его книги про космос и прочую физику, но отмачивал он знатно) и Ричарды «смотрите, мои лекции про религию ничем не отличаются от выступлений Карлина» Докинзы.

Я повторюсь, к их работам в лингвистике, астрономии и биологии я отношусь к уважением и их ДЕКЛАРИРУЕМАЯ цель — заинтересовать людей и заставить оглянуться вокруг, увидеть бесконечно интересный мир, — мне импонирует. Но только итогом является стадо баранов, которое они ещё своими высказываниями вне своей профильной дисциплины умудряются вести непонятно куда:

Правильно, если высказывание связано с наукой, то оно априори верно, а если с религией — точно мракобесие!

Колоссальная проблема состоит в одном общем для всех обманчивом манёвре: если я увяжу это с наукой, то все вокруг буду согласны со мной. Существует митохондриальная Ева, мы все потомки одной женщины и все люди в мире принадлежат к одному биологическому виду, следовательно, все люди равны по своим заложенным природой возможностям, следовательно, давайте откроем границы и привезём таких же людей, как и мы, только другого цвета, а кто против, тот фашист и мракобес, потому что раз он против последнего вывода, то не согласен с первым, а это НАУКА! Если вы думаете, что я сейчас передёргиваю, то ни черта подобного. Подобные логические цепочки — довольно популярный способ «опровержения» национализма (или даже контроля миграции). Помню, у Панчина даже был момент в одном из его постов вконтакте, что, мол, всем очевидно, что национализм — это неправильно и антинаучно. Проблему разницы культур и институтов все эти ребята скромно замалчивают. А чо, к ней биологию не привяжешь жи!

Собственно, Бертран Рассел — это один из наиболее ранних деятелей подобного рода. И сложность его предварительной оценки состоит в том, что, с одной стороны, он действительно в философии разбирается на уровне фактов и идеи он пересказать и дать разбор может, а с другой — это представитель того невероятно отвратительного поколения английских интеллектуалов, которое повально увлекалось коммунизмом. Бернард Шоу тот же, бывший в СССР в 30х годах, умудрился пробить дно, высказав, что про голод всё враки так сытно и вкусно он нигде не ел. Интеллектуальная честность всех этих персонажей под громадным вопросом, хотя биография и эволюция взглядов Рассела всё же позволяет сказать, что он не такой «молодец», как Шоу.

Подводя итог: Рассел разбирается в философии, у него шикарная академическая подготовка и польза от прочтения его книги есть. Польза заключается исключительно в пересказах и разборе идей представленных в книге философов. Однако эту пользу можно извлечь только имея невероятное терпение, потому что прорываться через его агитацию и попытки навязать своё мнение — это поистине титанический труд.

Но когда Рассел пытается их как-либо оценить, начинается полный ад вызванный миксом из того, что впоследствии стало проблемой популяризаторов науки и отравляющих идей, что витали среди современных Расселу английских интеллектуалов.

Во-первых, как большинство левых философов, он лишён понимания контекста, либо же не очень его уважает. К примеру, такой момент:

Действительно, с точки зрения современного человека это странно. 3 больше, чем 2, но меньше, чем 4, и это не делает число 3 каким-то затруднительным для нас числом. Но обратите внимание, я специально записал числа не словами, а цифрами. Мы используем понятийный аппарат, который сформировался в несколько иной культуре. Шпенглер в «Закате Западного мира» посвящал отдельную главу разбору влияния понимания концепции числа на культуру и науку цивилизации. И это была безумно интересная и полезная глава, основные положения которой должны были быть не у Шпенглера, а именно у Рассела вот в этой книге! Но Рассел отмахивается и не замечает этой перспективной и очень интересной возможности провести исследование, называя данное различие «детской болезнью».

Во-вторых, во вступлении Рассел довольно-таки за здравие начал с того, что наука — это тоже одна из систем познания мира, и она не идеальна, там много допущений и т.д., и т.п. Но что же мы видим в тексте? Все идеи постоянно оцениваются только с позиции того, как они двинули вперёд науку. Вот ещё пример из исследования Платона:

Когда ты Бертран Рассел и уже два абзаца не упоминал эмпирический метод познания и науку.

Ну Рассел, ну ё-моё. Ну почему вместо того, чтобы поисследовать этот способ постижения мира (ну или, чёрт возьми, хотя бы не лезть со своим Очень Важным Мнением через каждые два абзаца, я читаю «Историю западной философии», а не «Отношение Бертрана Рассела к западной философии и кто виноват в том, что мы не открыли электричество на пару веков раньше») он СРАЗУ ЖЕ, без переходов, говорит что всё это отстой и никак не поможет нам в науке. А нафига тогда писалось всё это вступление, довольно разумное, про то, что помимо науки есть много других способов постижения мира?

То, что после Платона и Аристотеля философия ушла поактивнее в этику и эстетику, Рассел расценивает как большую проблему. И это меня окончательно добивало, потому что было ощущение, что для Рассела весь смысл жизни и человеческого существования — это сдвинуть культуру мышления на 100% в науку. Причём именно естественную и эмпирическую: абстрактные математические упражнения Пифагора тоже не угодили нашему английскому философу.

В общем и целом, складывается очень чёткое ощущение, что философия для Бертрана Рассела — это не предмет живого интереса и изучения, не цельный разнообразный организм, а инструмент, который долгие годы работал неправильно, и вот сейчас английский философ нам всё по-быстрому объяснит.

Все популяризаторы науки в один голос говорят одну абсолютно правильную вещь: взгляните на мир вокруг, не замыкайтесь в унылом потреблении контента уровни жвачки, слепом поклонении идолам, вокруг так много красоты, которую можно если не увидеть, то хотя бы попытаться постичь! Ведь ну доказывают же — и правильно доказывают! — что изучение чёрных дыр может отправлять воображение в такие дали, какие никакой фантастике не снились. И разве не является ещё одним прекрасным явлением, что люди, жившие за 2500 тысячи лет до нас, смогли без микроскопов, без химии одними рассуждениями вывести существование атома, додуматься до существования орбит и зависимостей во вращении небесных тел. Они не проводили никаких расчётов, кроме самых примитивных, но на одной философии, связанной с попытками осмыслить Бога и людей, эти великие древности смогли как-то додуматься до того, что учёные откроют только через 2000 лет. Как же нужно не любить философию, насколько утилитарно к ней надо относиться, чтобы, будучи маститым учёным, не восхищаться этим и не пытаться понять?

В моей критике этой книги можно увидеть ещё один очень напрашивающийся вывод. Есть много философских споров, которые не разрешены. У большинства философов, от Сократа и до Маркса, есть последователи, неглупые тоже люди, которые с не менее убедительными аргументами смогут защитить любого из них. Но Рассел умудряется походя разрешать почти все вопросы (всё же спор номиналистов и реалистов он прям так разрубать не стал, но, быть может, я до этого просто не дочитал), и очень редко в форме «моё мнение таково». Я не спорю, что шарики и ролики в мозгу у Рассела работают с достаточно хорошей частотой, но, извините, не считаю его человеком, который способен решать вековые споры, вскрывать недостатки и низвергать с пьедестала. Просто потому что если бы это было так просто, то это уже бы сделали.

Разрешать неразрешённые ранее конфликты можно, как правило, только одним способом: при помощи аргументов, которые содержат если не логическую ошибку, то, как минимум, некоторые умолчания, которые, в случае, если эти аргументы верны, потребуют долгого и сложного доказательства (и мб в итоге придёт другой человек с достаточным знанием, опровергнет их и всё начнётся сначала). Очень здорово, зачастую, ему помогает в этом игнорирование контекста и способа мышления людей в изучаемом периоде.

Также он не обходится без мелких речевых ловушек, не достойных сколько-нибудь серьёзного исследования. Особо пестрит ими начало первой главы про Аристотеля: «орфические элементы Платона разбавлены у Аристотеля и смешаны с большой дозой здравого смысла». Ну или шедевр, когда он убил двух зайцев разом, и покритиковав Аристотеля с Александром Великим, и выразив своё английское отношение к Российской Империи:

Well, gentlemen. Ну это уже совсем не дело, обычная подлость агитатора, не более.

Как итог, мы имеем довольно годный пересказ идей философов (не всех этих идей, конечно), сдобренная некоторым их пояснением, но выполненная в форме пропагандистской книги. Рассел последовательно навязывает свой взгляд на мир, даже не пытаясь показать читателю всё прекрасное разнообразие философской мысли Запада, чтобы тот сам сформировал себя и свои воззрения. И, что самое плохое, в отличии от условного Хокинга, говорившего о чёрных дырах с огромной любовью настоящего исследователя, Рассел не выглядит как человек, любящий философию и желающий заинтересовать ею других. Так что удовольствие от чтения этой агитационной википедии весьма сомнительно. Все баллы, которые я поставил ей в оценке, набраны исключительно довольно широким представлением и внятным объяснением представленных идей.

Несколько лет назад искал хороший учебник по истории философии. Пришлось много сравнивать. Оказалось, что учебников с простым и доступным изложением очень мало. В итоге, остановился на "Истории западной философии" Бертрана Рассела.

Бертран Рассел — британский философ, математик, Нобелевский лауреат по литературе. Знаменит тем, что придумал понятие "Чайник Рассела" — это аналогия, приведённая для опровержения идеи, что бремя доказательства лежит на сомневающемся.

Писатель Хорхе Луис Борхес сказал как-то, что если бы ему было суждено навсегда оказаться на Луне и взять с собой лишь пять книг, одной из них была бы "История западной философии". Не знаю, на сколько можно верить этому, но в предисловии на это ссылаются. Позже, мне попалась статья политолога Екатерины Шульман о ее любимых книгах. Она утверждает, что "История западной философии" хорошо подходит для сдачи кандидатских и общего прояснения головы. Хотя к автору как публичному деятелю у нее много претензий, но книгу считает прекрасной. В википедии можно найти положительные и отрицательные отзывы на книгу от знаменитых людей. Альберт Эйнштейн хвалит.

В итоге, книгу прочел за лето. Больше всего понравились разделы про Платона и Спарту, про возникновение христианства, а также про Макиавелли. Учебник оцениваю положительно, и солидарен с Е. Шульман. "Для сдачи кандидатских и общего прояснения головы".

«Чтобы понять эпоху или нацию, мы должны понять её философию, а чтобы понять её философию, мы должны сами в некоторой степени быть философами».
Бертран Рассел

Когда в четвёртом тысячелетии какой-нибудь философ задумает написать историю древней философской мысли (если к тому времени ещё будут существовать столь хрупкие явления, как философы и письменность), то вполне может статься, что в разделе о философии XX века «великий» Бертран Рассел будет упомянут лишь как «один из философов времён Витгенштейна». Нельзя назвать подобное представление справедливым, но кто сможет возразить к тому времени?

Первоначально «История западной философии» произвела на меня впечатление книги, рассчитанной на школьников и домохозяек. Тому было две причины: во-первых, явное упрощение материала, например, Гераклит – это тот, кто говорил, что «всё находится в состоянии постоянного изменения», Парменид – «ничто не изменяется»; а во-вторых, некая игривость, даже фривольность изложения: «Пифагора можно коротко охарактеризовать, сказав, что он соединяет в себе черты Эйнштейна и миссис Эдди», «в Спарте не болтали чепухи о культурном или научном образовании; единственной целью было подготовить хороших солдат, целиком преданных государству» (звучит несколько вульгарно, не правда ли?). Как показалось, автор был убеждён, что не-философ всё равно не поймёт какое-либо философское учение, и объяснять не стоит, а философ их и так знает, поэтому как в подборе материала, так и в его изложении исходил из личных предпочтений и побуждений. В результате, читатель этой книги вряд ли получит представление о мировоззрении Платона, но зато узнает, с чем в теории Платона не согласен Рассел. Поэтому, учитывая стиль изложения и композицию, книгу можно назвать удобной для чтения, но с точки зрения содержания - несовершенной: история философской мысли представлена здесь отрывочно и достаточно поверхностно. В то же время надо учесть, что «История западной философии» после своего издания в 1945 году пользовалась большой популярностью и имела коммерческий успех и даже «поспособствовала» присуждению Расселу Нобелевской премии по литературе 1950 года.

Содержательно книга состоит из трёх элементов. Собственно истории – как это подразумевает полное название работы: «История западной философии и её связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней» – описание исторических событий, биографии правителей и основные этапы их деятельности, история культуры, всё это занимает примерно половину книжного объёма. Затем идёт изложение философских концепций рассматриваемых мыслителей – иногда очень краткое, иногда более подробное. И, наконец, критика или полемика автора с тем или иным философом. Здесь Рассел часто допускает одну ошибку, которая характерна и для современных читателей, когда они пытаются сформулировать впечатления о книгах прошлых времен: Рассел оценивает практически все концепции древней философии с точки зрения современности. Он может сказать, что такой-то философ был «новатором для своего времени», но затем совершенно серьёзно раскритиковать его взгляды, потому как впоследствии они не нашли научного подтверждения.

Как и многие другие атеисты и агностики, Рассел довольно нетерпим к христианским философам, а в истории философии это довольно большая группа мыслителей, о которых он вынужден писать. Тут автор в полной мере проявляет своё остроумие или сарказм (что позже приведёт к знаменитой идее «летающего чайника»), но правильнее будет сказать, что Рассел убеждён в ошибочности подобной философии, если не сказать глупости, что не позволяет ему достаточно беспристрастно и содержательно, как того требует идея книги об истории науки, рассказать, например, о Фоме Аквинском. Отсюда, правда, вытекает второе достоинство книги (в дополнение к принципу рассмотрения философии как продукта социально-культурной и политической обстановки эпохи) - вера в науку, в фундаментальный и самый надёжный критерий истины – практику, как основание интерпретации истории философии. Нет необходимости уточнять, что подобный эмпиризм сложно назвать адекватным подходом к истории человеческой мысли, но, разумеется, это здравомыслящий взгляд.

В сущности, лучшей частью «Истории западной философии» является предисловие, где автор выступает как оригинальный философ, а не комментатор и делает ряд мудрых заключений, среди которых и идея о смысле философии: «учить тому, как жить без уверенности и в то же время не быть парализованным нерешительностью». Пожалуй, именно предисловием и нужно ограничиться, а историю философии изучать по книгам не столь выдающихся мыслителей.

"Наконец-то!" - первая моя мысль после того, как я дочитал последнюю строчку книги. В моем опыте читателя "История западной философии" - книга-долгострой, которую я много раз начинал, прерывался, возвращался к отдельным главам, перечитывал по несколько раз одно и то же, всматривался в сложную логику опровержений метафизических тезисов. Я читал вдумчиво, и на это у меня ушло почти два года. Книга прочитана, но работа над ней не закончена - не дописан конспект, не освоен окончательно материал. Тем не менее, книга завершена, ура!

"История западной философии" - серьезная тренировка для ума. Глаза всматриваются в текст, мозг пытается выхватить из него общий смысл и соотнести логику суждения и выводы. В голове рождается мысль, и роды эти отнюдь не легкие. Возникает ясное ощущение, как электрические импульсы разгоняются от нейрона к нейрону, как нарастает этот вихрь в голове; и вот внутри этого смерча лежит заветное сокровище - мудрость. Оказывается, в голове не пусто, под черепной коробкой таится что-то великое - ты чувствуешь, и чувство это приятное. У мозга, как известно, нет нервных окончаний, зато, видимо, они есть у того самого метафизического ума. Да, книга дает право почувствовать себя умным.

Парадокс "Истории западной философии" в том, что книга одновременно легкая и сложная. Рассел - публицист, и его труд служит цели популяризации философии, поэтому стиль текста достаточно дружелюбный. Автор позволяет себе выражать свое отношение к тому или иному тезису, иногда весьма остроязычно:

В общем, книга вроде бы и написана несложно, насколько это возможно для философии. Но, с другой стороны, возникающие трудности при запоминании, воспроизведении и осмыслении прочитанного, во многом, - заслуга самого автора. Книге явно не хватает системности изложения, из-за чего она, несомненно, теряет. Структура глав очень рознится: в одной главе мы видим изложение хронологии, в другой - метафизику и логику, в третей - краткое изложение деятельности того или иного философа. Поэтому, например, тяжело бывает провести сравнение - чем метафизика одного философа отличается от метафизики другого. Можно (и нужно) отвечать на эти вопросы, самостоятельно, черпая информацию из других источников, но книга-то от этого не становится глубже или системнее. Мнение:

- лишь следствие путанной структуры.
Для примера приведу часть оглавления:
Глава VI. Эмпедокл
Глава VII. Афины а отношении культуры
Глава VIII. Анаксагор
Глава IX. Атомисты
Глава X. Протагор
Еще пример. В главе XXVII об эпикурейцах Рассел строит повествование так:
• сначала выводит взгляды Эпикура и приводит некоторые положения,
• потом вдруг начинает рассказ о личности философа,
• следом переходит к положениям самой доктрины, уже затронутые во взглядах Эпикура,
• и только в конце главы раскрывает положение, о котором сказал вначале.
И это не гений автора - у читателя нет шансов проследовать за Расселом от мысли к мысли. Это или очередная путаница, или просто некачественная редактура, которая превращает полотно текста в лоскутное одеяло.

Вторая сложность при прочтении возникает исключительно для меня и таких, как я - типичных гуманитариев. Дело в том, что Рассел - видный математик XX века, внесший существенный вклад в математическую логику, написав три тома «Principia Mathematica». Это трактат, в котором Рассел доказал соответствие принципов математики принципам логики и возможность определения математических понятий логическими терминами. Этот контекст надо иметь в виду. Любое доказательство или опровержение выстраиваются логически; самомоу Расселу, видимо, логические построения и умозаключения кажутся очень простыми, но не мне! Я слышал скрип своих зубов и звук бурлящего кипятка, доносившийся откуда-то изнутри моей головы.
Ввиду манеры относиться к философии логически, Рассел негодует, что невозможно опровергнуть романтиков, так как они ничего не доказывают:

Такое же, но уже не столь острое, негодование возникает и относительно, скажем, диалектики Гегеля. Рассел привык мыслить аналитически и индуктивно, и именно с этим придется столкнуться читателю.

Рассел, будучи воинствующим атеистом, уважительно отзывается обо всех католических философах, за исключением некоторых пап. Он не осуждает взгляды отцов церкви или схоластов, не пытается опровергнуть существование Бога, переубедить читателя. В тексте нет ни намека на упрек или насмешку над "невежеством" верующего человека. Наоборот, автор очень внимательно разбирает логическую составляющую философского доказательства и Августина, и Фомы Аквинского, и многих других и находит их правильными с точки зрения целостности их теорий. Он понимает фигуру Бога, осознает, чем она была для самих философов, для истории, для философии. Рассел не хочет исключить теологическое из философии, потому что тогда истина становится неполной, а значит перестает быть истинной.

Философии социализма посвящено в книге очень мало текста. Марксу, например, только одна глава, об Энгельсе упоминается только как о знакомом Маркса, об Оуэне совсем вскользь. Для сравнения, Локку посвящено аж три главы, больше - только Платону и Аристотелю. Плюс есть главы о Беркли и Юме, много информации о Бентаме и Джеймсе Милле. Пропорционально количество доктрин либерализма несоразмерно больше социалистических. Возможно, Рассел и не хотел выходить за пределы предмета своего исследования в книге, но тогда почему он это делает, например, на многих страницах, излагающих социальную философии Локка?

Инсайт, который со мной случился только по завершении книги был следующим: это не учебник, а вполне себе нон-фикшн. Поэтому в книге мы находим именно мнение Бертрана Рассела, именно его историю философии, его акценты. Его мнение не является абсолютной истиной, и автор, в общем-то, не претендует:

История западной философии заканчивается на прагматизме и доктринах Дьюи. Что не удивительно - книга была издана в 1945 году, и многие направления философии еще либо не были открыты, либо только начали формироваться, либо еще не стали классическими. Или просто Рассел не увидел в них потенциала. Так, например, для меня было удивительно столкнуться с философией У. Джемса, но не встретить ни слова о З. Фрейде. Здесь нет ничего о структурализме, экзистенциализме, феноменологии или герменевтике.

Самая большая ценность в книге - ее исторический контекст. Рассел расставляет маяки в нужных местах так, что складывается нужное представление о влиянии того или иного философа на последующие события. Например,

Драгоценности подобного рода встречаются, но их нужно отыскать. И, если вы их нашли, в вашем взгляде появится блеск, а в мыслях родится восторженная ясность - паззл сложился, перед вами открылась истина.

Я задавался вопросом, почему в последнее время так много появляется книг, если не основанных на доктринах стоицизма, то точно эксплуатирующих его основные постулаты. Смотрите:

• Массимо Пильюччи - Как быть стоиком. Античная философия и современная жизнь
• Уильям Ирвин - Радость жизни. Философия стоицизма для XXI века
• Натта Мэттью Дж. Ван - Спокойствие. Стоицизм – путь мудреца
• Жан Мари Гюйо - Стоицизм и христианство. Эпиктет, Марк Аврелий и Паскаль
• Марк Аврелий , Луций Анней Сенека, Эпиктет - О стойкости мудреца. Сенека, Марк Аврелий, Эпиктет
• Дональд Робертсон - Думай как римский император: стоическая философия Марка Аврелия
• Марк Аврелий - Наедине с собой. Размышления . Это одно из изданий, Марка Аврелия очень много печатают.

Не в таком ли мире мы живем сегодня, ни об этом ли нам говорит мода на стоицизм?

Завершаю. Можно сказать, что книга только дает представление о философии и делает это субъективно, с точки зрения одного автора. Если это знакомство вам пришлось по вкусу, вы захотите продолжить. У меня такое желание точно появилось и, по крайней мере, я заполнил существенный пробел в своем образовании - философия в университете прошла мимо меня. Не ждите от книги системных знаний, это - история одного рассказчика о предмете, искренне им любимом - мудрости.

Это такая книга, которую мало просто читать, надо конспектировать, выписывать цитаты и не жалеть восклицательных знаков в комментариях (последнее — опционально для малограмотных, но восторженно воспринимающих новую информацию дам вроде меня). Итак, Сократ размышлял на снегу, Декарт — в печи, Платон подразделял людей на тех, кто подобен Платону, и всех остальных, а любовь к геометрии роднит меня с античными философами...
Бертран Рассел создал удивительную вещь: историю европейской философии, написанную захватывающе, как приключенческий роман. Уверена, что буду перечитывать эту книгу не раз — когда завершу важные дела своей жизни.
Вкратце перечислю моменты, которые повергли меня в состояние неприличного восторга, шумного и опасного для хрупких предметов в непосредственной близости.
1.«Платон в своем «Теэтете» утверждал, истолковывая Протагора, что одно мнение может быть лучше, чем другое, хотя оно не может быть истиннее». По-моему, в таком ключе и стоит вести дискуссии.
2.Мысль Гераклита о том, что нельзя дважды войти в одну и ту же воду, — могла бы уже показаться тривиальной, не будь высказано оригинальное продолжение: однажды это сделать в той же степени невозможно.
3.Я больше не причисляю себя к скептикам, поскольку:
«Человек науки говорит: «Я думаю, что дело обстоит так-то и так-то, но я в этом не уверен». Человек, движимый интеллектуальным любопытством, говорит: «Я не знаю, каково это, но надеюсь узнать». Философ-скептик говорит: «Никто не знает и никто никогда не сможет знать».
Ещё чего!
4.Эпикурейство — философия наслаждения не изобилием, а умеренностью.
5.Мне не чужда проблема Св.Иеронимуса, который мучался, что читает мирские книжки, а не только Священное Писание. В моём случае это — забавный научпоп в противоположность классике.
6.Католическая философия сводилась по большей части к тому, каких детей признавать незаконными и как королям правильно разводиться, пока Иоанн Скот не сделал вывод, что разум и откровение — два источника истины и не противоречат друг другу. Может быть, на этом месте закончилось Средневековье и началось Новое Время?..
7.Наконец-то поняла, что имеет в виду Воланд, утверждая, что доказательств бытия ровно пять. От Фомы Аквинского:
«Во-первых, доказательство неподвижного двигателя... Во-вторых, доказательство первой причины, покоящееся... на невозможности бесконечного регресса. В-третьих, доказательство того, что должен существовать конечный источник всякой необходимости. В-четвертых, доказательство того, что мы обнаруживаем в мире различные степени совершенства, которые должны иметь свой источник в чем-то абсолютно совершенном. В-пятых, доказательство того, что мы обнаруживаем, как даже безжизненные вещи служат цели, которая должна быть целью, установленной некиим существом вне их, ибо лишь живые существа могут иметь внутреннюю цель». Узнала, как Кант их опровергнул, и за какое доказательство его следовало бы отправить в Соловки! А именно: если бы не было Бога, не было бы справедливости и добродетели. Ну, не знаю, три года как-то уж очень сурово. По-моему, хватило бы 15 суток общественно-полезных работ.
8.Обнаружила, что моя собственная концепция бесчеловечности — не такая уж собственная, а давно развита Спинозой. «Ну и жук этот Фолкнер, украл, паскуда, мой сюжет», - читала я как-то у Довлатова...Гордиться или стыдиться - не решила ещё.
9..Нашла симпатичный аргумент против Ницше, к которому до сих пор хотела быть беспристрастной.
«...решающий аргумент против философии Ницше, как и против всякой неприятной, но внутренне непротиворечивой этики, лежит не в области фактов, но в области эмоций. Ницше презирает всеобщую любовь, а я считаю ее движущей силой всего, чего я желаю для мира. У последователей Ницше были свои удачи, но мы можем надеяться, что им скоро придет конец». Спасибо, Рассел!
В целом ощущаю, что многие части информационного паззла, который называется академическим образованием, встали на свои места. Это восхитительное чувство, рекомендую всем нахватавшимся по верхам, как я.
Ну и для развития внутренней дисциплины, конечно.

Несмотря на то, что идеалом истории философии для меня остается некий мифический, абсолютно беспристрастный труд, излагающий исключительно концепции обсуждаемых философов, возможно, элементы критики со стороны других философов, но, главное, с абсолютным отсутствием авторских комментариев, «История западной философии» Бертрана Рассела мне очень понравилась. По-моему, вещь во всех отношениях хороша: полностью охватывает и раскрывает взятую тему, написана языком очень легким и понятным любому читателю, автор, плюс к тому, не лишен остроумия, что делает чтение не только легким, но и приносящим искреннее удовольствие. Как это ни странно, мне далеко не один раз приходилось прерываться для того, чтобы выписать ту или иную цитату – не фиксирующую мировоззрение обсуждаемого философа, а просто искренне понравившуюся.

Труд, думаю, будет интересен и полезен не только тем, кто намерен углубиться в философию или вынужден отдать дань изучения оной в университете, но и всякому человеку в качестве общеобразовательного чтива.

Читал "ИЗФ" почти полгода - делал пометки на полях, собирал цитаты из книги и свои комментарии к ним в конспект, сравнивал спорные моменты в новом, советском и английском изданиях, знакомился с работами рассматриваемых философов - читал серьёзно. И книга того стоит - очень высокий уровень концентрации мысли на страницу текста (и что самое главное - без потери ясности).

"ИЗФ" реально даёт представление о философии, в отличие от большинства университетских курсов, которые хотя и называются обычно "Философия" - а речь там идет как раз только про историю. После прочтения Рассела, по крайней мере становится понятно, как развивалась философия, становятся известны имена великих философов, факты их биографии, основы их учений - и становится понятно куда, при желании, углубиться.

Более того - человеку, интересующемуся историей, книга тоже полезна, так как позволяет взглянуть на историю "евроатлантической" цивилизации "с высоты птичьего полёта".

Отмечу, что во-первых у меня логический склад ума, техническое образование и соответствующий темперамент, во-вторых к моменту прочтения Рассела я уже прочитал (сам того не ведая) книги людей, на которых повлияла его философия (в частности Докинза), а в-третьих мои убеждения и взгляды по большинству вопросов совпадают со взглядами Рассела. Возможно, что если бы не эти три пункта - книга не смогла бы мне настолько понравиться.

Но, так или иначе - я в восторге! Книга заняла своё место в моём личном топ-10.

"Истори западной философии" Рассела, пожалуй, одна из самых противоречивых книг по теме. Ее рекомендуют в ВУЗах и не принимают всерьез в академических сообществах; на нее ссылаются и в ней указывают на ошибки; ее любят за превосходную интерпретацию и ненавидят за ангажированность с самолюбованием автора. Каких мнений только не звучало на счет сего произведения, но позвольте выразить еще одно. Все-таки оно прекрасно!

Во-первых, что сразу бросается в глаза, это авторский тон: строгий, лаконичный, местами сухой и явно непредвзятый, а где-то с остроумной заковыркой и очень тонким, еле уловимым юмором. Когда Рассел шутит, из-за контраста с серьезностью получается действительно смешно:

Сколько бы я не пытался, у меня так и не получилось разглядеть ни надменности, ни каких-либо уничижительных ноток. Действительно, к концу текста можно встретить нечто наподобии:

Но подобные фрагменты единичны и уж точно могут быть умолимы, поскольку "глупость изреченная из уст мудреца неизбежно выше мудрости, звучащей из недр интеллектуальной пропасти". Да простят мне "апелляцию к авторитету", однако думается, что Рассел "вставлял ремарку" без "задней мысли" ;)

Во-вторых, восхищает широта заключений вкупе с блестящей эрудированностью. Автор энциклопедист с колоссальным багажом знаний и что важнее - с умением видеть параллели в многообразии исторических событий.  Гегель бы гордился! Мы получаем не просто поверхностное описание философских концепций, а их взаимопроникновение с социально-экономическими факторами, корелляцией на бытовавший традиционализм в каждом временном отрезке и как следствие - обрисовывание общей, единой картины. Ведь, как можно понять философию людей/времени вне общегосударственного контекста и локальные мировоззрения вне учета факторов вполне обыденных?

В-третьих, Рассел честолюбив и прям. Он смело говорит о тех вещах, кажущихся ему очевидными, размышляет над тем, что должно быть подвергнуто пристальному рассмотрению и не берется за то, в чем не уверен. Это благородная позиция, подкупающая своей искренностью.

Но в любую бочку с медом неизбежно прокрадывается ложка дегтя, хотя на мой вкус она получилась не столь большой. Итак, о минусах:

- Рассел не приводит разъяснений сложных филсофских понятий, что может оттолкнуть интересующихся темой новичков и даже любителей, далеких от филфака с их постоянным бытованием на слуху (к примеру - метафизика, субстанция, дух, диалектика и др.). Дело в том, что данные термины отличаются как в различные временные эпохи, так и от философа к философу, что является одной из претензий при наделении философии качествами науки. Нет единого терминологического аппарата. Таким образом, необходимо либо сидеть со словарем фил. понятий, либо поискать учебник наподобии "Философия" под ред. П.В. Алексеева и А.В. Панина., где, вначале раскрываются сущностные черты дисциплины, а уже после переходить к ее истории.

- Второй минус вытекает частично из первого, а именно не упоминаются важные понятийные тонкости внутри разъясняющихся фил. взглядов. Так, к примеру, не указан Апейрон Анаксимандра, Логос Гераклита, не упомянут случай с молоточками, с которого Пифагор начинает свою философию; гомеомерии Анаксагора и т.п. (описана только их сущность, но не приведено наименование).

- Пропущены многие фамилии, начиная с Зенона (элеата, приблеженного Парменида). Рассел иногда жертвует детальностью в сторону важности, порой субъективной (помним про интерпретацию!)

- Вытекает частично из п. 3 - очень плохо расписана глава про Скептиков и Киников, хотя первые составляли основную конкуренцию стоикам с весьма разгромными доводами. Расселу эти школы показались не столь важными, хотя тот же скептицизм возрождается в философии эмпириков.

- Поскольку я не являюсь интеллектуалом и философом, для меня язык изложения местами оказался весьма труден. Не могу согласиться, что книга написана увлекательно и тем более просто. Подглавы, вроде разъяснения Платоновского "Тэетета" ничуть не проще, чем сам диалог. Разумеется такие книги существуют для изучения, а не праздного пробегания глазами. Польза от прочтения выражается в количестве почерпнутого и отложившегося, а не добавления +1 книги к условному ознакомлению.

Из плюсов также хотелось бы отметить превосходно проллюстрированную античную историю и самое главное - предфилософскую традицию (Вакхический культ, Элевсинские мистерии и Орфизм), без которых  невозможно в полной мере понять онтологию досократиков, Пифагора, Платона и тем более всё христианство со Средними веками. Рассел умело и просто показал принцип античного дедуктивного метода и тот факт, как из него выводится вся христианская схоластика, а глава про того же Гераклита прекрасно иллюстрирует всю философию Марксизма и сразу становится ясно "откуда ноги растут".

В качестве заключения хочется отметить, что этот сборник наглядных исторических параллелей с философского ракурса может стать вашей настольной книгой на пути к базовой эрудиции. Он не лишен недостатков, однако несколько дополнительных условий помогают легко с ними примириться. В первую очередь, на мой взгляд, книга требует некоторой предподготовки и помимо названной мною выше, вводной, было бы кстати добавить "Что все это значит" Т. Нагеля. Это легко введет вас как в терминологическую, так и в понятийную базу, а также отразит наглядно все насущные и сложные фил. проблематики.

Второе, что нужно уяснить (если вы такой же дугодум, как и я), даже азы дисциплины не даются с наскока. Вы регулярно будете путаться в понятиях, забывать фамилии и их достижения, выпускать из виду мировоззренческие детали т.п. Это совершенно нормально. "История западной философии" требует тщательного исследования, пометок на полях, конспектов и хорошо, если удастся перечитать раза эдак 4-5 для более менее надежного закрепления материала. Поверьте, обретенное знание слаще любых прокрастинационных замещений.

И, пожалуй, третье. Упущенные Расселом фамилии можно дополнить такими учебниками, как "История философии" под ред. В.В. Васильева, А.А. Кротова, Д.В. Бугая или из знаменитого четырехтомника по истории философии под ред. Реале и Антисери. 

И помните, что философия, как завещал незабвенный Аристотель - "начинается с удивления!"

Отличная книга. Рассел не просто последовательно излагает философские учения, но даёт их в контексте жизни самих философов, в контексте всей эпохи в целом, показывает связи между разными учениями и говорит и влиянии, которое эти учения оказали на историю, и о исторических событиях повлиявших на философию определённого периода. Картина очень целостная получается. Правда есть особенность, которая может не понравится, а именно тот факт, что вместе с изложением собственно филосовских воззрений того или иного мыслителя автор приводит и свою критику к ним, поэтому текст в большой мере пронизан личным взглядом самого Рассела на те идеи, о которых он пишет. Впрочем, по моему разумению, философию иначе сложно изложить.