Горящий светильник

Сложив пополам вечернюю газету, он с угрюмой жадностью запойного потребителя новостей глотал жирные черные заголовки, предвкушая, как будет запивать их более мелким шрифтом текста.

Мерка, с которой она подходила к жизни, незаметно менялась. Порою знак доллара тускнел перед ее внутренним взором и вместо него возникали слова: "искренность", "честь", а иногда и просто "доброта". Прибегнем к сравнению. Бывает, что охотник за лосем в дремучем лесу вдруг выйдет на цветущую поляну, где ручей журчит о покое и отдыхе. В такие минуты сам Немврод опускает копье.

– Мама думает вернуться в город через неделю, – сказала мисс Мэри с изящной гримаской.
– Но если вдуматься, – сказал Гейне, – летом и в городе есть немало приятных мест. Кафе на крышах, знаете, и… мм… кафе на крышах.

Было лето. Солнце жгло огромный город с немилосердной жестокостью. Солнцу трудно в одно и то же время быть жестоким и проявлять милосердие.

Он принадлежал к тем хорошим людям, о которых легко забываешь, когда они рядом, но которых часто вспоминаешь, когда их нет.

Но она была молода, а молодость жадна и за неимением лучшего заменяет качество количеством.

Да, милая, это и есть шедевр Бермана — он написал его в ту ночь, когда слетел последний лист.

Однако с какой стати название профессии превращать в определение человека?

В ноябре неприветливый чужак, которого доктора именуют Пневмонией, незримо разгуливал по колонии, касаясь то одного, то другого своими ледяными пальцами. По Восточной стороне этот душегуб шагал смело, поражая десятки жертв, но здесь, в лабиринте узких, поросших мохом переулков, он плелся нога за ногу.

Можете вы мне назвать три категории людей, которых проще всего одурачить во всяческих сделках?
— А как же, — сказал официант, разглядывая изысканно повязанный галстук Морли и прикидывая в уме, какие он сулит чаевые. — В августе месяце это оптовые закупщики одежды из южных штатов, потом молодожены со Статен-Айленда, потом…
— Чушь, — фыркнул Морли. — Мужчины, женщины и дети — вот правильный ответ.

Это правда - я хочу подцепить богача. Но мне нужно, чтобы это был человек, а не просто громыхающая копилка.

Если вокруг вас роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил — вы или другие.

Все на свете становится чужим и ненужным для души, которая готовится отправиться в далекий и таинственный путь.

— Каракас, разумеется, находится в Венесуэле.
— А какой он?
— Да в основном — вулканы, землетрясения, негры, обезьяны и малярия.

Сияние ее глаз обдавало холодом, и если бы ей вздумалось скрестить взгляд с пресловутым василиском, легендарное чудище спасовало бы первым.

Он взирал на Лу печальными глазами Ромео, и ее вышитая блуза казалась ему паутиной, запутаться в которой сочтет за счастье любая муха.

Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, – лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев.

— Вот уже который год каждый раз, когда в прерии распускаются весенние цветы, меня одолевают мысли о ком-то, кого я никогда не видал, о ком и не слышал. Это вы, я сразу понял, когда вас увидел.

С водой у вас хорошо, зато у нас в Кактус-Сити освещение получше.
— На Бродвее попадаются иногда светлые местечки, вам не показалось, мистер Платт?
— Темные личности там попадаются гораздо чаще, — ответил Платт. — Пожалуй, больше всего мне понравились тут лошади. Таких, чтобы сразу же на живодерню, я пока не встретил.