Том Уэйтс: Интервью. Невиновны во сне

"Я-то сам боюсь всего нескольких вещей. Что пойду как-нибудь в одиночку гулять по Лос-Анджелесу, провалюсь в люк, а там, внизу, пятьсот безработных босановщиков запиликают меня до смерти "Девушкой из Ипанемы". Пока проносит. Думал оформить страховку от Ипанемы, да нет такой ни у кого".

I'd rather have a bottle in front of me, than a frontal lobotomy.

Занесем наши расходы в графу "Непредвиденный туризм".

- Как вам хотелось бы умереть?

• Не думаю, что мне бы сильно этого хотелось.

— Кое-кто из критиков писал, что песни вашего нового альбома звучат, как из брюха раненого зверя. Вы этого добивались?
— Удивительно, как до них это дошло.

Знаете, чем я очень долго занимался? Приделывал другим свою голову.

Я всегда боялся, что буду двадцать лет подряд хлопать этот мир по плечу, а когда он наконец обернется, забуду, что хотел сказать. Все время боюсь сделать в студии какую-нибудь фигню, от которой самому будет тошно, а потом она выйдет и станет хитом. Тут я вообще невротик.

Мир огромен настолько, насколько огромным ты его сделаешь. От тебя самого зависит, что ты в него включишь и что на тебя повлияет. Отдельный вопрос, что ты в конце концов будешь с этим делать.

Нелегкое это дело — объяснить то, что полагается чувствовать.

"Песни рождаются постоянно, — говорит он. — Если ты сегодня не пошел на рыбалку, это ведь не значит, что рыбы вовсе нет... Так что, если тебе неохота ловить рыбу две недели или два года, не лови, — добавляет Уэйтс с утробным смешком. — Рыба прекрасно без тебя обойдется".

В географии воображения хорошо бы оставить побольше неосвоенных земель, терпеть не могу, когда их застраивают.

MUSICIAN: Что бы вы посоветовали молодым музыкантам?

УЭЙТС: Бить окна, курить сигары и гулять допоздна. Скажите им, что если они будут так себя вести, найдут горшочек золота.

Люди говорят обо всём в терминах телевидения. Если ты ребёнок, он для тебя родитель, в крайнем случае – нянька. Никакого государственного контроля в Америке не ощущается. Всё равно тебе всё покажут по телевизору. Людям нравится узнавать о плохих новостях из хорошенького ротика. Дикторов теперь выбирают, как присяжных, по цвету: черный, китаец, еврей, мексиканец, католик – на любой вкус. Кто читает новости – тот и настоящий.

Когда я слушаю старые полевые записи, там иногда на заднем плане можно поймать собачий лай. Сразу понимаешь, что дом, где это записывалось, уже развалился, собака сдохла, магнитофон сломался, мужик, делавший саму запись, умер в Техасе, у машины перед дверью порваны все четыре покрышки, даже от земли, на которой этот дом стоял, ничего не осталось, сейчас там парковка, - но у нас есть песня.

Знаете, когда мне поют про туалетную бумагу - тебе, наверное, нужны деньги, я понимаю, ну так ограбь магазин! Сделай что-нибудь достойное и избавь нас от необходимости ссать на твою могилу.

Почему в театрах традиционно нет спектаклей по понедельникам? Потому что вечер понедельника - это вечер, когда вешали людей. Кто же сможет конкурировать с вешаньем?

В интервью 1992 года Уэйтс рассказывал о своем посещении студии "Грэйсленд" в Мемфисе, где его восьми- или девятилетний сын, судя по всему "яблоко от яблони", заявил на весь сувенирный магазин - почему бы им, мол, не выкопать Элвиса и не сделать ожерелье из его зубов.

Когда люди составили о тебе мнение, им хочется, чтобы ты таким и оставался.

Физически трудно выходить каждый вечер на новую сцену. Я старый ворчливый хрен. Чтобы вывести меня из себя, много не надо, я как старая шлюха, знаете.