Введение в философию

Как известно, на практике все вышло сначала не совсем так, а потом совсем не так.

Особое место занимает проблема социального равенства мужчины и женщины в обществе. Массовое вовлечение женщин в трудовую деятельность наравне с мужчинами оборачивается для общества огромными потерями прежде всего в ослаблении семейного уклада жизни. Двойная нагрузка на женщину — на работе и дома — приводит к сокращению рождаемости, к отсутствию должного контроля со стороны родителей за поведением детей и т. д.

Тем самым акценты в решении единой экологической проблемы ставятся по-разному: для развивающихся стран — это экологически обоснованное развитие, для развитых стран — экологически обоснованное развитие.

Русская литература тоже богата бытийственными размышлениями:

Все бытие и сущее согласно
В великой, непрестанной тишине,
Смотри туда участно, безучастно, —
Мне все равно — вселенная во мне...
Прошедшее, грядущее — во мне,
Все бытие и сущее застыло
В великой, неизменной тишине, —

такие поистине эпические, философские строки написаны Александром Блоком.

В конце XIX века французский социолог Э. Дюркгейм в работе «Самоубийство» обратил внимание на то, что расчетам с жизнью, как правило, предшествует «аномия» (буквально — «беззаконность», «безнормность») — состояние, когда для человека ничто не свято и не обязательно.

Французский поэт и эссеист Поль Валери писал: «История — самый опасный продукт, вырабатываемый химией интеллекта. Свойства ее хорошо известны. Она вызывает мечты, опьяняет народы, растравляет их старые язвы, смущает их покой, ведет их к мании величия или преследования и делает нации горькими, спесивыми, невыносимыми и суетными».

Западная культура покоится на «фаустовском», научно-познавательном отношении к миру и исчерпывает себя, убеждаясь в бессилии науки по отношению к природе.

Потребительский выбор, идет ли речь о политике или поп-звезде, о вещах или идеях, оказывается единственным творческим актом свободы человека.

Человек, не имеющий сколько-нибудь ясных представлений о том, во имя чего он живет, остается, как правило, равнодушным к окружающим его людям, к исторической памяти, политическим институтам (парламент, выборы), к произведениям искусства и т. д.