Циники. Бритый человек

В этой книге я впервые столкнулась с имажинизмом. Сложно однозначно ответить, понравилось мне или нет. С одной стороны, все эти метафоры, сравнения так красивы и изысканны, что дух захватывает. С другой - из-за них порой ускользает нить событий, теряется, путается. Особенно это чувствуется в романе "Бритый человек", в котором и так путаница создается за счет постоянной скачки во временных эпизодах.
Я с уверенностью могу сказать, что я не поняла полностью эти романы. Я слишком плохо знаю историю вообще, и что-либо о революции в частности, чтобы должным образом составить свое мнение о событиях и людях той эпохи.
В "Циниках" отношения Ольги и Владимира завораживают. Диалоги потрясающие, чего стоит только признание в первой измене. Голод и людоедство в деревнях действительно пугают.
"Бритый человек" понравился меньше. Наверное, потому что я в нем попросту запуталась. Было порой непонятно, зачем описываются некоторые вещи и события.
Вообще, оба романа странные, непривычные для меня. Я уверена, что их стоит перечитать, а возможно и не один раз.

прозаическое произведение любимого поэта сильные зачастую оригинальные образы например в самом начале книги ваза описывается как женская рука с обрубленной кистью ну не прелесть ли

да и в целом поэт даёт подробное описание чеголибо чтоб потом на это ссылаться парой слов рассчитывая на то что читатель все запомнил это льстит автор не держит читателя за идиота повторяя одно и тоже или объясняя каждый раз свое слово

время действия революционная россия

роман выстроен по принципу монтажа повествование переплетается с газетными вырезками того времени реальными или уж нет я не знаю но колорит задаёт голод нищета абсурдные законопроекты молодой советской власти жара и саранча убивающие урожай каннибализм и прочие прелести начала прошлого века идут нога в ногу с главными героями которых это не особо то и касается портрет эпохи хули

сюжет есть но он сквозной я же читал ради ошеломительного языка а не этих ваших историй с неожиданным концом хотя тут и это присутствует в той или иной мере

захотите узнать о чем прочитаете сами

если ещё нет

10/10

Как сохранить человеческое лицо, когда повсюду пулями свистят перемены? Спойлер: никак.

Человечеству в разы проще показать своё истинное лицо в эпоху великих изменений. А лицо это безобразно, как портрет Дориана Грея. Корыстно, испорчено, сконцентрировано только на себе.

Себя-центризм лучше всего демонстрирует главная героиня, Ольга. Она собой упивается, ей нравится крутить мужчинами, заставлять бороться за себя и конфеты с вишневым ликёром. Она актриса по природе своей, только демонстрирует талант на слишком широкой сцене театра революции.

Советую к прочтению хотя бы потому, что Мариенгоф сумел показать реальную картину времени, а не размахивание красными знаменами или вздохи об ушедшем романтизме империи.

⠀⠀⠀⠀Романы «Циники» и «Бритый человек» - первые вещи, прочитанные мной у Мариенгофа.
⠀⠀⠀⠀Ощущение того, что знакомство наверняка выйдет положительным, овладело мной с того момента, как я прочёл про то как "...сосредоточенные солдаты перевозили каких-то людей, похожих на поломанную старую дачную мебель". Такие произведения отлично иллюстрируют, что есть имажинизм: образность - превыше всего. Посему в процессе прочтения читатель столкнётся с многообразием неожиданных эпитетов, метафорических сравнений, перифраз, прямых и обратных гипербол, катахрез и прочих широко и не очень известных средств повышения выразительности языка. Является ли это препятствием? Зависит от того, насколько ваш вкус резонирует с концепцией имажинизма.
⠀⠀⠀⠀В изобилии изысканных фигур речи фантазирующий человек [я] рискует с удовольствием утонуть, теряя нити сюжета и путешествуя по широкому спектру эмоций, обеспечиваемому автором. Он [автор] обещает вам узнаваемый стиль. С лёгкой руки Мариенгофа миграция специфических свойств и эпитетов от людей к неодушевлённым предметам и обратно выглядит уместно, естественно. Изобретательность языка является достаточной, чтобы её заметить, но не мельтешит перед глазами*, чтобы считать внедряемые стилистические элементы единственно умышленным хвастовством: почти всякий троп, фигура, новообразованное слово гармонично встают на своё место и положительно служат декларируемой цели (обострению общей образности).
⠀⠀⠀⠀С сюжетом создатель обходится весьма вольно, что особенно справедливо для "Бритого человека": он набросан крупными мазками и зачастую напоминает интимные дневниковые записки - повествование мозаично, не всегда хронологично, подаётся порциями, но в конце концов всё же складывается в единую историю. Также отмечу, что в «Циниках» сюжет во многом построен на замечательных диалогах, которые в плане раскрытия действующих лиц потенциально способны заменять собой десятки листов витиеватых описаний, столь милых литераторам предшествующего столетия.
⠀⠀⠀⠀Романы Мариенгофа содержат цитаты, которые вам захочется взять на вооружение; обещают множество интересных находок тем, кто привык исследовать язык прочитываемой книги. Также эти работы способны растормошить уснувшее в быту воображение и подарить флёр эпохи становления Советской России (который, врочем, вряд ли вам понравится, учитывая некоторые леденящие подробности**, буднично упоминаемые автором в «Циниках» от имени созерцающего героя).
⠀⠀⠀⠀Вердикт - читать.
⠀⠀⠀⠀-----------------
⠀⠀⠀⠀* - по правде говоря, кое-где в "Бритом человеке" всё-таки чувствуется избыток.
⠀⠀⠀⠀** - вероятно, краткие, натуралистически оформленные новостные сводки, интегрированные в "Циники", сыграли не меньшую роль в последующей травле Мариенгофа, чем декларируемые, в т.ч. там же, взгляды и ценности прозаика.

Жадными залпами пожираешь это недоразумение, а всё никак не можешь ни наесться, ни распробовать, ни, собственно говоря, осознать, что же это ты с таким бесноватым упоением ешь. Рваность повествования отдаёт в голову, ощущения после прочтения оседают долго и всё какими-то лохматыми, изрядно покоцанными хлопьями.

Непонятно.

Непонятно, как можно создать такой бурный сюжет, а потом не позволять его поймать на протяжении всего произведения. Как можно сделать пластиковых персонажей абсолютно живыми, а потом снова неживыми, и лживыми, и нудными, и грустными — ужасно грустными. А это при участии замечательного, но очень на-любительского авторского юморка. Мариенгоф, кстати, самый главный злобствующий циник романа. Это же только подумать — что ни оборот, то подколка, а притом такая ёмкая, такая звучная и такая неожиданно изящная. И весь этот очень вкусный циничный яд хитросплетается, танцует с пышущей послереволюционной грязью игриво так, без принужденности. И легко-легко становится эту грязь читать. Это потом только осознаешь, что что на глазах твоих произошло. Таки молодец автор, умеет читателя грамотно травить. Даже если пошлость какая-нибудь в описаниях промелькнёт — покоробит, — а в следующее мгновение ты и не найдешь эту пошлость на странице, не поймешь, чего в ней не понравилось.

Непонятно, в общем. Непонятно и забавно, хоть и совестно о подобных ломаниях жизни так писать. Очень плоско и очень выпукло. Книга получается — очень. Но вот в какую сторону — непонятно.