Новеллы. Золотой горшок. Крошка Цахес. Повелитель блох

Давненько не брала я в руки книг Гофмана... За это время я сильно изменилась, а новеллы немецкого романтика и мистика остались теми же и уже не увлекают меня, как прежде. Но так же, как прежде, я получаю огромное наслаждение от великолепного слога Гофмана и восхищаюсь причудливостью его фантазии. Какой же силой воображения надо обладать, чтобы разглядеть в ветвях бузины зеленую змейку, а в бронзовом молотке - торговку яблоками!
В юности я не пыталась искать в сказках двойного дна и видела в произведениях Гофмана ровно то, что написано, а именно - сказку, написанную ради развлечения. В крайнем случае я могла разглядеть противоборство между филистерским миром и миром мечты, который живет в нашем сердце. Едва ли не во всех произведениях Гофмана отражается это противоречие, корни которого кроются в реальной судьбе автора. Будучи талантливым художником и композитором, он был вынужден выбрать в качестве профессии юриспруденцию и потом всю жизнь пытался вырваться из ее цепких объятий, чтобы зарабатывать на жизнь чистым искусством.
В студенческие годы за мной закрепилась репутация "невезучки", я представляла собой ходячие "33 несчастья", поэтому, читая о злоключениях Ансельма, я чувствовала в нем собственного двойника, прямо-таки родственную душу. И я тоже училась на юриста, а мечтала совсем о другом, и потому горчайшая ирония Гофмана бальзамом ложилась на мое израненное сердце.
Теперь сердце мое покрылось панцирем, и я стала более искушенным читателем и вижу, что не так просто все у моего любимого писателя. И чудесную сказку о золотом горшке можно воспринимать двояко. Это действительно волшебная история о приключениях студента Ансельма, влюбившегося в зеленую змейку и назло всем чертям женившегося на ней, получив в награду золотой горшок. Такую сказку можно с чистым сердцем предложить подросшим детям. Но есть все предпосылки для того, чтобы прочесть эту историю совсем иначе: о том, как герой, живущий в мире собственных грез, не может выдержать диссонанса с реальным миром и постепенно сходит с ума.

Накрыла поляну из разных на вкус фломастеров для вдохновения, а оно не пришло, не по нраву ему мое угощение, видите ли. Будем разбираться так. Во-первых, немецкие сказки я не люблю, а от упоминания братьев Гримм тех же у меня дергается глаз, и внутренний ребёнок стремится побыстрее выйти из комнаты. Во-вторых, с Гофманом познакомиться лучше хотела давно, после его Песочного человека. В-третьих, наверняка уже звучу как умалишенная с этими фломастерами, так продолжу в том же духе. Кактусы я не ела, бо эти Чертополохи не вызвали во мне такого аппетита, но сказочка далась нелегко.

Жил-был Перегринус Тис, чьё имя дарит мне чесотку, потому что я не могу понять, почему его так зовут. Детство его похоже на детство Кевина из Цены нелюбви — тоже долго молчал, тоже без эмоций долго. Задалась вопросом: почему первая игрушка, вызвавшая радость, это арлекин? В свои 36 лет этот дядя всё ещё такой же ребёнок, устраивающий себе праздники и дарящий сам себе подарки. Хороший наездник, но с лошади таки упал, однако затем ее всё же усмирил. Продолжаю играть в умалишенную и перечислять никому ненужные детали, да. Моя подруга, читавшая недавно Виана, заметила, что у Голдинга в названии красиво обыграно название сего произведения. Но нет. Ничего общего, увы, я очень долго искала, правда.

Сказка состоит из 6 путешествий, в каждом из которых я могу перечислить ещё по паре (иногда меньше) интересных фактов. Например, в первом путешествии миниатюрную девушку Алину сравнивают со змеей, что явно аукнется позже. Далее старая Алина ушла — новая пришла. И тоже ушла, оставив за собой склеп.

Во втором путешествии меня наталкивают на мысль, что влюбленность — это что-то забытое в прошлой жизни и обретенное в этой. Звучит многозначительно, на деле какой-то странный пшик. В этой же главе я начала путаться в именах, потому остальными фактами у меня идут как раз позывные героев произведения, ими делиться не буду. В этой же части мне начинает казаться, что у автора какие-то проблемы с женщинами личные.

Что бы Вы выбрали: женщина, в которую влюблены, или данное слово, преданность тому, кому Вы это слово дали?

В конце третьего путешествия к нам в дом (шаткий весьма) вламывается Кафка, роняя за собой дверь.

В четвертом путешествии Кафка убегает, оставляя нас с Гофманом наедине, но клянется вернуться. В этой же главе мы узнаем о всех прелестях чтения мыслей людей. Привет, Эдвард, а также о пользе затворничества.

В пятом приключении Кафка вернулся, как и обещал, и разложил свои пишущие предметы.

В шестом приключении появляется Розочка. И автор показывает нам разницу между влюбленностью и любовью. В чём она состоит по Гофману? Не знаю, мне не понравилось, по-моему, Эрнст не показал ровным счётом ничего.

Итог: хорошо, что она закончилась.

Детская на вид сказка, неожиданно отражает и критикует реальный мир, где «протекция» превратилась в вещь более важную и значимую, чем труд, целеустремленность или ум. И пусть внешняя привлекательность или уродство, это лишь наносное и не может вменятся в вину или заслугу, внутренняя красота, осознанный выбор. ГГ из жалости получает удивительный дар, который без зазрений совести эксплуатирует, не понимая его уникальности, и не чувствую благодарности. Как в настоящей сказке в финале все получат по заслугам, в жизни повод задуматься.

Когда-то давным-давно, когда снег был ослепительно-белым, солнце голубым, Луна красной, а все мужчины холостыми, я встретила одного чудака, который, стоя на высокой тумбе на одной из шумных улиц города и продавал счастье. Продавал, это слишком, громко сказано. Он отдавал за несколько символических рублей книги. Разные книги. У него их было много. И каждому он продавал ту книгу, которую хотел. Мы не имели права выбора. Он внимательно прищуривался, глядя на человека, подошедшего к нему, ехидненько улыбался и, прижмурившись, то ли от ослепительного солнца, то ли, наоборот, не видя, раздавал книги.
Книги очень хорошие, ухоженные, жившие ранее респектабельной жизнью за стеклянными окнами своих шкафов. В каждую книгу он вкладывал записку. Мне он выдал, вернее, торжественно вручил, Гофмана, Золотой горшок, и вложил туда записку. Записку я прочитала дома.

Вот ее небольшой текст.

Шурка, тебе позвонят, когда меня уже здесь не будет. Я слишком слаб, чтобы самому проститься со всеми. Помни, я все сделал правильно. Никто не виноват. Просто виноват я сам, и моя гордыня.
Я уезжаю и уже никогда не вернусь, так будет лучше. Вы все получите мои записки, я все еще верю, что люди добрые.
Не каждая иллюзия превращается в жизнь, но, имея свой собственный мир, легче удержаться в реальном мире.
ПЕВЕЦ.

Я позвонила, прочитала записку, мне сказали спасибо. Тихо, очень тихо..

Мне повезло, я тогда впервые повстречалась со сказкой Гофмана «Золотой горшок».
«Золотой горшок» - ныне самая любимая сказка Гофмана. Нет. Все иначе. Пожалуй, единственная сказка, которую я люблю. Потому, что в детстве все сказки причиняли мне невероятные эмоциональные переживания и мучения, слезы и страх. Ведь известно, что прежде чем добро победит и выдаст свои подарки, сколько слез прольешь, переживая о тяжелых испытаниях бедных героев. Да? Ведь так. Мне всегда сказочники представлялись мучителями, и не желала я никаких иносказательных подсказок и подмигиваний авторов, «мол, не переживай, все обойдется и будет хорошо». А вот Гофман понравился, наверное все же с той истории, что я вспомнила. Посыл был!!!
Не могу утверждать с уверенностью, что Гофман слишком уж добр к читателю, но есть в нем некая неуловимая грань неперебора, когда весы, на которых лежат «дары» добра и зла уравновешиваются.
С возрастом «Золотой горшок», как и другие произведения Гофмана, понимаешь иначе, но единым остаются ощущения. Много ощущений. Например, того магического ослепительного света, в который ты вместе со студентом Ансельмом попадаешь в волшебный сад с исполинским кустом пламенных красных лилий и вдыхаешь те же сладкие, терпкие ароматы, что и он, и не замечаешь того, что пестрые птицы в саду смеются над вами, и так же манит золотой горшок, от которого невозможно отвести глаз, и возлюбленная студента Серпентина несет золотой горшок, из которого выросла великолепная лилия. Праздник любви!

Чтобы насладиться безумными фантазмамы, когда все твои обычные дела и занятия вдруг кажутся тебе такими ничтожными и неважными, а благоухающая греза всюду носится за тобою в прозрачных и расплывающихся образах так, что отодвигает повседневную жизнь в туманную даль. А то волшебное царство, в которое попал студент Ансельм, полное удивительных чудес, наслаждений и превращений, насмешливо приоткрытое для него строгой богиней, когда ты неожиданно узнаешь в том царстве знакомые тебе лица. Что это? Ты в сказочном мире? Или сказочный мир переселился к тебе? Или ты живешь в двух мирах?
Уверена – волшебный мир должен существовать. Пускай, придуманный тобой и только для себя, в который ты можешь никого не впускать, а просто закрыть его, этот чудесный мир, где постороннему взгляду многое может показаться бессмысленным и безумным, но именно этот мир не только не нелепость, и даже не аллегория, а чистая истина, позволяющая смелые мечтания при удаче превратить в жизнь. Эрнст Теодор Амадей Гофман виртуозно владеет искусством сотворения иного мира, куда он гостеприимно пускает всех, кто жаждет новых ощущений и излечения от меланхолии.

Немного разочарована. Вот помните в детстве? Любая сказка была сказка. А тут это прежде всего вещь со смыслом. Поэт прежде всего поэт. А потом уже сказка. В итоге вместо того чтобы броситься в волшебный мир с потрохами, нам выдают порционное волшебство, завёрнутое в морализаторство. Так что вместо сказки какая-то абракадабра. Студент увидел в кусте змеек. Дальше, что бы ему ни виделось, всё воспринимается как само собой разумеющееся. Прекрасная приземлённая Вероника с голубыми глазами, на которую я, если честно, очень надеялась, оказалась слишком приземлённой. Это где же видано, чтобы почти положительный женский персонаж молодого возраста и приятной внешности легко превратился в персонажа побочного? А где тут добро и зло, когда с одной стороны некий искрящийся Саламандр, а с другой - старуха из свеклы? Типа воображение vs. пропитание.
Горшок тут тоже как-то ключевой роли не играет, хоть и ради него всё произведение было названо. Гораздо важнее отношения, а не горшок.
История на 100% в манере Калло, а не в манере прочих сказок писателя.

Он прожил всего сорок шесть лет, большую часть жизни занимался работой, которую терпеть не мог, а когда пытался зарабатывать на жизнь творчеством, начинал отчаянно нуждаться. Он был богато и многообразно одарен: литература, музыка, живопись; весь магический реализм вышел из Гофмана, как русская литература из гоголевской "Шинели". Он был алкоголик. Он написал рождественскую сказку, которую знают все. Его никто не читает, он невыносимо старомоден. Никому не удавалось так объемно и остро передать ультрасовременное ощущение иллюзорности мира. Виртуальная реальность на границе XVIII-XIX веков?

Гофмана невозможно переоценить. Его нужно показывать публике и я обрадовалась, узнав, что "Союзмультфильм" сумел-таки закончить после пятнадцатилетних проволочек полнометражную "Гофманиаду". В анонсе говорилось, что в фильме переплетаются моменты биографии ЭТА с мотивами его произведений, обещался "Песочный человек" и "Крошка Цахес", и еще многое. Мне удалось посмотреть двадцатиминутный фрагмент, почти полностью посвященный "Золотому горшку". Честно? Ощущение никакое. Они, словно бы, аккуратно собрали все самое непривлекательное в Гофмане: его тяжеловесную скучную старомодность; скудость, которая неминуемо сопровождала человека, большую часть жизни обретавшегося на грани нищеты; неудачливость и неуспешность. А потом сформовали из этого кирпич и шарахнули по голове зрителя - не дадим тебе уползти с сеанса.

Чем хаять, взяла бы, да и попробовала сделать лучше. Давно уже делаю на доступом мне уровне, я хлеб насущный тоже не творчеством зарабатываю, это не к тому, что все великие люди поумирали и мне что-то нездоровится, а всего лишь объяснить, что мои скромные возможности далеки от ресурсов "Союзмультфильма". Но все же, неужто неочевидно, что снимать фильм о Гофмане в первой четверти XXI века выразительными средствами, актуальными полстолетия назад - невыносимая глупость. Кукольные мультфильмы и в те замшелые времена смотрелись атавизмом, а теперь вовсе кажутся недобитками эпохи динозавров.

Золотому горшку, истории о том, как студент Ансельм, присев отдохнуть во время прогулки под бузинным кустом, навек полюбил изумрудную змейку-девушку, потребны для воплощения самые современные технологии. Потому что в первую очередь нужно вывернуть стереотип наизнанку, преодолеть барьер архетипического зрительского сопротивления; "змея - зло, обман, коварство" Ошеломить, оторопить, восхитить мгновенностью перевоплощения, Серпентина Гофмана - это Лилит до появления Евы: независимость, дружелюбие, вечное сияние чистого разума и воплощенный соблазн. Создатели фильма рассчитывали показать это, вылепив куклу с аномальными глазищами, типа: глаза - зеркало души, сделаем-ка мы Серпентине побольше, авось зритель че-нить там сам разглядит?

О карикатурности персонажей стоит сказать отдельно. Гофман не был уродом с огромным носом, уважаемые. А из фильма складывается впечатление, что имелся профицит бюджета, которым распорядились, потратив на носы. Оно и к лучшему, может быть. Через год у Гоголя юбилей смерти, меньше будет соблазна для "Союзмультфильма" обратить взоры на его магический реализм, такой привлекательный в смысле носа.

Это жестокая и страшная сказка. И даже наличие добрых волшебников, талантливых музыкантов и влюбленных чистых сердцем юношей не делает ее милой и романтичной. В то же время печаль этой книги не светлая и томная (какой она могла бы быть, если уж речь идет все-таки о романтизме), а тяжелая, темная. Только диссонанс филистерской жизни и оторванных от реальности мечтателей здесь такой, каким он и должен быть, если верить теории литературы… Конечно, Крошка Цахес - это может быть только аллегория. Гротескное воплощение присущих людям злых чувств и душевных уродств. Но почему, почему так жестоко? Он ведь не виноват, что родился таким, что даже собственная мать не любила его и даже не жалела? И почему такая милая фея оказалась такой неумной, что не смогла одарить несчастного малыша каким-либо другим даром? Невольно напрашивается мысль, что и она не чем не лучше филистеров – только другая крайность этой до удивления несовершенной и несбалансированной жизни…

О, если каждый юноша в день Вознесения будет видеть прекрасных голубых змеек, то мир бы унесся в другое измерение...Мир мечтателей, поэтов...Ансельм был верен своему Первообразу Женщины, устояв перед искушениями милой Вероники. Девушка желала просто женского счастья, быть обеспеченной прелестной женой в красивом доме. То ли дело Серпентина, змейка, дочь Саламандра, повелителя огня. Она его настоящая жена, та которая для него источник Красоты. Вероника становится для него красивой только потому,что ему блестит там Серпентина, но он не знает об этом. Этим пользуются земные женщины, обращаясь к магии. Но ведьма это символ забывчивости самого Ансельма о Прекрасной Даме. Мужчине так и хочется увидеть в изгибах прельстительных очаровательных женственных силуэтов Ту Самую. Правда, Она может быть для него разной, в зависимости от высоты его Мечты. Но вернемся к Ансельму. Он вернулся к Серпентине, благодаря любви к ней, и ее помощи, присутствию. Только с ней у него получалось творить чудеса каллиграфии. Так у Новалиса в сказке Клингзорла пишет маленькая Поэзия, устраняя строки Ума. Атлантида(взято у Новалиса тоже) - страна поэзии, куда попадает Ансельм, только там можно совершить алхимический брак со своей Внутренней Женщиной. Самой Красивой, ибо Она - Источник искусства.
Освобождение от оков земли, непременных ограничений и иллюзий. Если хотите оказаться в Атлантиде Прелесть мечты должна стать прекраснее майи материи. Только тогда можно стать Поэтом.

Л.

Я вчера, читая, внезапно поняла, что оказывается совсем не помню сути истории. Приятно было перечитать. Сначала я всецело окунулась в волшебный мир фантастики и сказки, с феями и ведьмами, но этот волшебный мир у Гофмана неотделим от нашей реальности. И этой своей реалистичностью он как раз и привлек меня. Автор описывает волшебную страну так просто, будто она есть вокруг нас, будто это наши обыденные будни. Феи у него могут и летать на запряженных лебедях, и вязать носки для солдатов... Царство фантазии Гофмана связано с реальной жизнью. Феи и волшебники живут рядом с государственными советниками и судовыми чиновниками, а их подарки очень практичны: кастрюли, из которых никогда не "сбежит" и не пригорит еда; ковры, что не пачкаются; небьющиеся стекло и фарфор; а особенно мне понравилась магия хорошей погоды, которая бывает как раз тогда, когда хозяйке нужно сушить белье. Но даже в этом волшебном списке тяжело не заметить спрятанной ухмылки автора, который в этом же произведении пишет о том, что "природа вложила во все человеческие поступки иронию", вся его история насквозь пропитана иронией. Начиная от нереалистично доброго князя Деметрия, которого сместил наследник Пафнутий, который начал вводить смешное просветительское образование и кончая собственно историей карьериста Цахеса и его дорогой к этой карьере... Браво за такое красивое сплетение волшебства и реальности, детства, и взросления!

Большинство рецензий на «Крошку Цахеса» единодушно говорят о язвительной сатире, о бичевании социальных пороков и слепого чинопочитания. Но мое впечатление от повести оказалось другим. Сквозь привычный гротеск мне увиделась не столько насмешка, сколько глубокая человеческая трагедия.

Мне не было смешно. Мне было искренне печально. Печально от самого сюжета, главным героем которого с рождения является физически и, возможно, психически ограниченный человек. Жестокость, с которой над ним издеваются и потешаются, вызывает не смех, а протест. Современному читателю, воспитанному в парадигме толерантности и инклюзивности, трудно принять уродство Цахеса как объект для сатиры. Его жалкая, лишенная всякой магии исходная точка вызывает скорее сочувствие, чем отторжение. И так же горько было наблюдать за честными людьми, чьи лучшие поступки и достижения беззастенчиво присваивались тем, кого они считали «недостойным субъектом».

Эта повесть была написана больше 200 лет назад, и временной разрыв ощущается очень остро. То, что тогда могло считаться допустимым сатирическим приемом — высмеивание физических недостатков, — сегодня кажется, по меньшей мере, диковатым. Этот исторический контекст заставляет читать книгу иначе, постоянно делая поправку на эпоху.

Отдельный культурный шок вызвало отношение к женщинам. Образ Кандиды, невесты главного положительного героя Бальтазара, — это хрестоматийный пример патриархального взгляда своего времени. Женщина в этом представлении — легкомысленное, капризное создание, «истеричка», которую лишь магическое ожерелье может удержать «в дружелюбном состоянии духа». 

— «…Кандида уже никогда не могла быть раздосадована какой-нибудь безделицей, например, дурно завязанным бантом, плохо удавшейся прической, пятном на белье» — сегодня читается как язвительная карикатура на мужские страхи и непонимание, а не как реальный женский портрет.

Но был в этой книге и совершенно удивительный, позитивный мост через время — гастрономический! Описания быта, еды и напитков оказались не просто фоном, а настоящим культурным кладом. Например мое внимание привлекли мараскин и пумперникель, которыми Кандида угощала гостей. Немедленный поиск раскрыл, что мараскин — это вишневый ликер приготовленный особым способом с косточками, а пумперникель — знаменитый немецкий ржаной хлеб грубого помола, который благодаря особой технологии приготовления мог храниться годами. Самое удивительное, что оба этих продукта дожили до наших дней! Это стало для меня настоящим открытием: я заказала и мараскин, и пумперникель, чтобы в ближайшее время попробовать события книги на вкус в самом прямом смысле этого слова.