Виктор Пелевин. Рассказы

Не путать с мрачным "Бубном нижнего мира". "Нижняя тундра" - потрясающий псилобициновый трип-рассказ Пелевина, который случайно не прочтёшь.
История создания: "Нижняя тундра"- студийный альбом русской рок-группы «Ва-Банкъ», записанный и изданный в 1999 году. Является своеобразным «саундтреком» на одноимённый рассказ Виктора Пелевина, написанный специально для выпуска альбома и напечатанный во вкладыше буклета.
Ну что сказать - прослушал альбом, прочитал рассказ. Лучше поздно, чем никогда. Потрясающая коллаборация.
Эх они и убранные были в конце девяностых. Почти завидую. Так сразу и представляется всё это - журнал "Птюч", рейвы, грибная эзотерика, Тарантино и Кастанеда.
В рассказе есть отсылки ко всем трекам альбома, но временами казалось, что это альбом написан по мотивам рассказа, а не наоборот.
Трек "Склиф" был достаточно популярен в своё время, по радио крутили (после прочтения рассказа песня заиграла новыми красками. Фактически это единственный бесспорный хит с альбома, хотя и "Вася-совесть" и "За гагарой с чёрным пером" тоже очень хороши. Особенно улыбнул трек "Небесны грибы". Также достойны внимания "Шаман" и "Вальс Чжэнь Чжао". Треки, где Скляр эксперементирует с индастриалом как-то не зашли. Видимо, нехватка небесных грибов в организме у меня.
Спасибо рассказу за возвращение в атмосферу девяностых, которые мы потеряли.
9(ОТЛИЧНО)

Когда я читаю (слушаю) очередную книгу Ефиминюк, Завойчинской или даже Ольги Громыко, сын не преминет заявить: "Слушаешь непоймичто, вместо того, чтобы читать нормальные книги Пелевина". Ничего не имею против Виктора Олеговича, но творчество его чаще обхожу стороной. Боюсь.
Боюсь, что будет скучно, неинтересно, непонятно. Боюсь, что не сумею ясно выразить мнение о прочитанном. Меня вообще страшат модные писатели с претензией на оригинальность.
И вот "Зигмунд в кафе". Наткнулась во время поиска философской литературы. 14 минут - не время, решила прослушать. Понравилось и улыбнуло.
Понравилась атмосфера рассказа: зима, Вена, малолюдное кафе. Интересно было наблюдать за поведением немногочисленных героев. Тут Пелевин постарался заострить внимание читателя на любой мелочи или мимолётном жесте. Писатель даёт возможность каждому самостоятельно заняться психоанализом изучением и трактовкой человеческого поведения в меру своей распущенности. Вишенка на этом торте тоже присутствует - в виде оригинальной точки.
По-моему, получилось изящно.

Правильно говорят: не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Утро у Сивки началось с «Группы крови» Цоя, включенной кем-то из гуннов-соседей на полную катушку. Не то чтобы Сивка когда-нибудь переставал испытывать к творчеству группы КИНО исключительно нежные чувства, но в этот раз оно было, мягко говоря, не ко времени. Ну и дальше день пошел под лозунгом «Не остаться в этой траве». К вечеру, когда Сивка, уложив Бурку, прочувствовал, что и его почти укатали крутые горки, решил он повернуться к прекрасному передом, а ко дню ушедшему — задом, и поставить точку в финале мартовского чтения, для чего превратился в Зайца-выбегайца, и поскакал по лесам и полям жесткого диска, пока не наткнулся на папку с «Антологией сатиры и юмора России XX века», в которой самым неожиданным томом оказался сборник Кощея Бессмертного Виктора Олеговича Пелевина.

И прочитал Зайка рассказ «Нижняя тундра». И открылась ему Истина. И воспарил он Утицей над Нижней тундрой, в которой прозябал последние месяцы жизни, ибо содержалась в рассказе Мудрость о сущем. И познала Утица Мудрость сию. Но тут же задумалась, не отклонилась ли она от Дао благородного мужа. И почесала пузико свое, но так как для полета Утице нужны оба крылышка, то тюкнулась она прямиком клювом в подушку.

И лишь Великим духам ведомо, кем же Утица воспрянет ото сна Утром Нового Дна.

Мы закрыли глаза, чтоб не знать, как нам плохо,
И с тех пор все равно - где здесь ночи, где дни;
Партизанским костром догорает эпоха,
А в парикмахерских - вальс, и девушки танцуют одни.
На роскошных столах все накрыто для пира,
Только нету гостей - хоть зови не зови;
Можно бить, хоть разбей, в бубен верхнего мира,
Только летчиков нет, девушки танцуют одни.
(Б. Г.)

Мне нравится этот рассказ. Но как написать на него рецензию, я не знаю. Лучшая рецензия на него - это песня любимого мной Бориса Борисовича Гребенщикова "Девушки танцуют одни", строки которой я привела выше.
Сюжет рассказа о том, что не осталось ни одного мужчины. Точнее, мужчины как пол есть, а вот Мужчин нет. И бедные девушки, героини рассказа, прибегают к помощи старой женщины-шаманки, которая вызывает мужчин с того света с помощью своего бубна. Мужчины эти - летчики, погибшие во время Великой Отечественной войны. Вот только хотят девушки летчиков немецких или американских, потому что с нашими советскими, какими бы хорошими и родными они не были, в нынешней России все равно никакого толку не будет... За границу надо...
Не знаю, правильно ли я понимаю этот рассказ. Я вообще редко понимаю Пелевина, он нравится или не нравится мне на уровне чувств, когда что-то в его творчестве близко отзывается во мне или наоборот входит в разрез с моим мироощущением. Но рискну высказать мнение, что этот рассказ о том, что в нашей стране всегда было все, что нужно для хорошей, нормальной, плодородной во всех смыслах жизни. Да и сейчас есть. Но пароли и явки перепутались, настройки сбились, на распутье как пошли не туда, так и идем. Стержень жизни, ее основы утрачены. А в чем эти основы состояли, какие были те простые истины - теперь и не вспомнить, и не найти.
От пещер Катманду до мостов Сан-Франциско
Алеет восток, и мерцают в тени
Эти двери в Эдем, что всегда слишком близко,
Но нам было лень встать, и девушки танцуют одни.
(Б. Г.)

"То, что видишь каждый день много лет, постепенно превращается в памятник тебе самому — каким ты был когда-то, — потому что несет на себе отпечаток чувств уже почти исчезнувшего человека, появляющегося в тебе на несколько мгновений, когда ты видишь то же самое, что видел когда-то он. Видеть — на самом деле значит накладывать свою душу на стандартный отпечаток на сетчатке стандартного человеческого глаза."

Поначалу больше похожее на литературное эссе на тему «Куда уходит детство», чем на обычного Пелевина рассказ. Но вот перед нами уже не пылинки в столбе солнечного света, не кирпичи на соседней стене, а двуярусные нары - и все встает на свои места:)
Ребенок, смотрящий на мир и не замечающий поначалу его грязи – кто из нас не тосковал о таком времени? У кого нет в запасе таких светлых воспоминаний, когда мир вокруг и вещи говорили с тобой на одном языке, и все вокруг казалось чудом и было интересно? И кто не грустил, что этот маленький мир и человечек этот исчезли? И «получается, что просто видеть этот мир уже означает замараться и соучаствовать во всех его мерзостях»? Есть ли надежда у всяк сюда входящего? Можно ли сопротивляться влиянию бытия, особенно если так остро осознавать все его несправедливости и ограниченность, как герои Пелевина? Герои эти всегда находят выход, некую волшебную дверцу. Нам же остается только вспоминать и размышлять – хотя бы в этом мы действительно свободны.

Если вы не любили в детстве эту сказку, то мне не о чем с вами говорить:) В этом рассказе советские дети тоже любят это пограничное состояние – между сном и бодрствованием, между неприятным синим светом фонаря и волшебным светом луны рождаются страшилки и размышления – а что же такое на самом деле смерть, и как понять - живешь ли на самом деле или давно уже умер? Я никогда не была в лагере, но страшилки мы друг другу тем не менее рассказывали, и Пелевин очень точно передает эту атмосферу (забавно, что он вроде как считается критиком советской системы, но с какой нежностью порой он описывает подобные моменты!) Интересно, а современные дети делают так или эта традиция навсегда исчезла?
Чтение Пелевина почему-то сопровождается у меня рядом необъяснимых совпадений. За день до чтения этого рассказа я начала читать книгу «Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР» , где как раз разбираются причины возникновения подобных страшилок не только в детской среде (и это порой принимает далеко не безобидные формы). Поэтому я не всегда могла расслабиться и просто читать – мать, поедающая своих детей и убивающее кресло с кровоточащим флагом, вызывали у меня мысли о репрессиях и прочем. А между тем, мне кажется, рассказ этот лучше всего читать именно с чистым сознанием, без всяких попыток интерпретации.
«Граница между мирами неприступна, ее нельзя пересечь, потому что сами эти миры есть лишь проекция нашего сознания. Единственный способ перебраться из одной действительности в другую —измениться самому, претерпеть метаморфозу» (А. Генис)

Заговорили о ретроградном Меркурии, о том, чего следует опасаться и от чего воздерживаться в этот период; что необходимо делать, а чего нельзя от слова "абсолютно". Время путаницы в делах и затрудненного взаимопонимания. Обещаниям не верить и самому не давать: ни ты своих не сумеешь в полном объеме выполнить, ни партнер, даже имея в виду самые добрые намерения (угу, "дес боас энтенсоез инферно шуэ" - благими намерениями ад полнится (португальская народная мудрость)).

Нового не начинать - непременно упустишь из виду подводные камни; дорогостоящих покупок не совершать - или окажется бракованным или вовсе отпадет необходимость и впустую растратишь энергию, которая деньги. От коммерческих поездок воздержаться, если есть возможность. За исключением случаев восстановления былых связей. Всякого рода возвращения хороши на попятном Меркурии: вычитывание договоров; наведение порядка в делах; ремонт всего вышедшего из строя; объяснения с людьми из прошлого, если между ними и тобой осталось недопонимание; додумывание и переосмысление недодуманного прежде.

Так, стоп, а я чем занимаюсь последнее время? И это при том, что как сапожник, который всё без сапог, не заглядывала в эфемериды хренову тучу времени. Не до того было. Подсознание, однако! Должным образом тренированное, само ведет в нужном направлении. А кроме сомнительных шуточек и панегириков себе любимой, это, и вправду, властное притяжение, которому бессмысленно противиться - вернуться, чтобы понять и додумать. Вспомнила днями пелевинскую "Онтологию детства", так, к слову пришлось и поняла, что хочу перечитать.

У коротких рассказов, объединенных в сборники, есть свойство - слипаться сладким комом, как подтаявшие карамельки без фантиков в детском кармане. И трудно бывает вычленить впечатление от отдельного. Чтобы это случилось, необходимо пережить потрясение прочитанным. В мой первый раз под одной обложкой с "Желтой стрелой" так остро вошли в душу "Затворник и Шестипалый". Да "Встроенный напоминатель" запомнился. Остальное слиплось конфетным комом.

Но вот начинаю и вспыхивает в памяти цементная нашлепка в форме полумесяца между двумя кирпичами в кладке стены напротив, видной из твоего окна. "Как точно, - думаю - У меня такое было с узором из трещин на потолке. Просыпалась, первым утренним приветствием были и засыпая, знала - они надо мной". А потом опять, как в первый раз потрясение: да что же это, о чем он? Нары, ватники и кирзачи, барак, утренняя привычная ругань, вечерние ритуальные избиения и мат надо всем; и запах баланды мешается с вонью параши. Почему ребенок тут?

В первый раз решила: "а, концептуальное, типа-философское, не, я такое не люблю". Сейчас подумала: "а, концептуальное, типа-философское, не, я такое не люблю". Найдите десять отличий. Десять не нужно, довольно одного, в оттенке смысла, в интонации. Потому что мне не тридцать а почти сорок шесть теперь. Потому что рассказ соло, а не в череде других. Потому что читаю не "этого модного, не поймешь наркомана или выпендривается, так - составить представление"; но писателя, которым очаровывалась и на которого злилась и бросала, и снова возвращалась, очаровываясь заново.

Что такое онтология? Учение о сущем. Непонятно? Понятия нечто и ничто; невозможное и возможное; определенное и неопределенное; количество и качество, мера, порядок и истина; свойства времени и пространства; происхождение вещей и переход их в другие формы. Проще? Не думаю. Зачем об этом говорить вообще и не слишком ли самонадеянна попытка охватить такое многообразие в коротком рассказе?

Говорить, потому что это может единственное, о чем вообще стоит, а с самонадеянностью - что с того, если удалось? Мир говорит С ТОБОЙ и это счастье. Мир начинает говорить О ТЕБЕ и перестает быть миром, становясь тем, что полнится благими намерениями в первом абзаце. Или казематом (галерой, тюрьмой, темницей, бараком - подставьте нужное). И что, всякому входящему, оставлять надежду? Вроде есть возможность уйти, но какая-то она мутная и неопределенная. Хотя с точки зрения литературы концовка с маленьким зеком, исчезнувшим так бесследно, что даже сам он не знает - куда; так вот, с литературной - шедевр.

А с остальных: "То ли чаю хочется выпить, то ли удавиться". Нет, думаю Виктор Олегович писал рассказ в том возрасте. в каком я впервые его читала - около тридцати, время экзистенциальных тупиков. Дальше много других возможностей открывается, о каких и не подозреваешь в пресыщенной умудренности и богатстве поздним умом. Но рассказ таки шедевр. Спасибо, Мастер. Ну, хотя бы за то, что напомнили, от чего ушла.

Интересный рассказ. Несомненно он с подоплекой. Мне так точно показалось. Не знаю кто что может тут увидеть. Какой подтекст, скрытый смысл или намек. Мне кажется за образом попугая скрываются люди, которые так или иначе любят подсматривать за чужой жизнью, доносить, обсуждать и сплетничать. Или профессия у них такая, или натура такая - "призвание души". И как правильно замечено в конце рассказа одним из героев, живут они в своем же г.., в своих экскрементах, которые производят как и физиологическим путем, так и в следствие своей гнусной деятельности. В нормальном обществе таких не примут. И ни один нормальный человек не будет с такими общаться. Вот и жить им в своем же г..